Лунный путь

Робкие лучи рассвета плясали на фресках, покрывающих стены небольшого зала, и казалось, что картины оживают под теплым светом. Легкое прикосновение золота, и корона принцессы сияет, а клыки дракона кажутся почти настоящими.

Вот только двум людям, сидевшим посреди сияющего великолепия, было не до принцесс и драконов.

— Тайлас, — позвал тот, что находился ближе к окну. Пшеничные волосы его падали на лицо, скрывая от глаз черты, да и воротник рубашки был поднят так, что видны были только уши. Впрочем, второго человека — темноволосого, со странными, переменчивыми глазами — его внешность интересовала мало.

— Что? — словно бы нехотя отозвался он, поворачивая голову к своему собеседнику, так что стал виден длинный багровый шрам, изуродовавший темноволосому щеку.

— Ты все еще хочешь получить доступ к Той Стороне?

— Я никогда не перестану его хотеть, — усмешка сделала и без того неприветливое лицо человека со шрамом совсем холодным. — Та Сторона дает власть. Ты бы смог добровольно отказаться от власти?

— Пока еще не нашлось тех, кто бы посоветовал мне от нее отказаться, — хмыкнул мужчина у окна. — А те, кто нашелся, давно уже лежат на дне сточной канавы.

— Значит, понимаешь.

— Но зачем тебе сдалась Та Сторона? Столько проблем…

Человек, которого звали Тайлас, непроизвольно сжал кулак до такой степени, что костяшки пальцев побелели.

— Это только мое дело. Личное.

— Я понимаю, — светловолосый чуть кивнул. — Вот только птичка, которая могла провести тебя на Ту Сторону, уже четыре года как улетела.

— Найдутся другие.

— Ты уверен? — легкий смешок. — Собираешься найти еще одного Ребенка с такой родословной? С такими корнями?

— Что ты предлагаешь? — в голосе темноволосого послышалось раздражение. — вп е темноволосого послышалось раздражение. Она мне уже не верит. Ненавидит. Заманить обманом, как в прошлый раз, не получится.

— Не думаю, хотя в твоих словах есть здравый смысл. Но зачем делать как в прошлый раз? Неужели нельзя действовать менее примитивно? Сплести узор, как плетет его паук… рискнуть, чтобы потом сорвать куш в виде власти. И коридора на Ту Сторону. Согласен?

— Я вот никак не могу понять, — темноволосый выпрямился в кресле, игнорируя пущенную шпильку, — почему ты мне помогаешь? Как собираешься плести свой узор? И что потребуешь взамен?

— Ты прав, я не страдаю альтруизмом. Насчет узора не беспокойся, у меня есть несколько пешек, которыми можно пожертвовать. А уж если ты заговорил о плате… после того, как используешь нашу птичку, отдай ее мне. После обряда она не умрет, или умрет не сразу.

— Зачем она тебе? — в голосе темноволосого послышалось легкое непонимания.

— У тебя свои тайны, Тайлас, у меня — свои. Так что?

— Но ты уверен, что она попадется?

— Даже не заметит этого. Согласен?

Темноволосый мужчина ничего не ответил. Помолчал несколько минут, коснулся кончиками пальцев шрама на щеке, а затем медленно, словно бы нехотя, кивнул.

— Как ты думаешь, что такое счастье?

— Не знаю, мастер. Что счастье для вас?

— Для меня? — слишком молодая для мастера девушка усмехается, словно что-то припоминая. — Думаю, что свобода.

Утро началось с того, что где-то внизу скрипнула дверь. Тяжело захлопнулась, да так, что даже стены вздрогнули, но я не придала этому никакого значения, хотя смутно подозревала, кто может пожаловать ко мне с самого утра. С головой накрывшись теплым одеялом, я честно попыталась заснуть опять, но истошный и вместе с этим гневный вопль подбросил меня на кровати, заставив распрощаться с остатками и так уже зыбкого сна.

— Каиса! — донесся снизу до зубовного скрежета знакомый голос. Силы Стихий, что сейчас будет… с ворчанием я перевернулась на бок, и в этот момент открылась дверь уже в мою комнату. Странно, что именно открылась, а не повисла на петлях. Я лениво выглянула из-под одеяла, скосив глаза в сторону высокого парня, буквально кипящего от злости. Что ж, остается только надеяться на то, что все не настолько плохо, насколько я думаю.

— Объясни мне, что это?! — буквально прорычав, парень в пару шагов достиг кровати и потряс перед моим носом жезлом с оплавленной вершиной. Алмазной, между прочим. Впрочем, с алмазом ничего особо страшного и не случилось, зато гладко отполированную поверхность камня живописно покрывали уже застывшие, а когда-то текшие тонкими струйками золотые разводы.

— Большой золотой жезл, которым ты меня чуть не убил. И тебе доброе утро.

— Какое доброе?! — Алемид тяжело даже не сел, а именно плюхнулся на кровать, задумчиво вертя жезл в руках и, судя по выражению лица, раздумывая, по какой части тела меня треснуть. Я тактично молчала, прекрасно понимая, что любое лишнее слово может стоить мне здоровья. В ярости Алемид очень страшен, а мне, кажется, удалось довести его до белого каления. И как ему теперь помягче объяснить, что я не специально и просто все так неудачно сложилось?