Лунная пыль

Всякий смысл пропал во временах года, будто длился один бесконечный день, то серый, то холодный, одуряюще жаркий. Правила больше не соблюдались, в июне мог повалить снег, а под Новый год расцветала вишня. И было так.

Семья Намаховых невелика — сорокалетние супруги, Сергей и Анна, да их сын Миша. Обитают в Киеве, в белопанельном кооперативном доме, про председателя коего думают, что он един в трех лицах, вернее, что это три брата-близнеца, изображающие одного человека и живущих на один паспорт.

Дом стоит на краю пустыря с исконными бетонными блоками и чахлыми зарослями, а дальше лежит заброшенное кладбище на дюжину крестов, и среди заболоченного мусора сочится ручей.

Намаховы, приняв однажды доводы новой хронологии об ошибочности современного летоисчисления, не признают официальных датировок и посему живут днями, неделями и месяцами, невзирая на годы. Хотя ради счета дней пользуются календарем отрывным.

По утрам включают радио и все трое делают зарядку. Сергей командует:

— Ноги на ширину плеч! Правую — раз!

Машут правой.

— Левую — два!

Взмахивают левой.

Размявшись, выбегают во двор, на спортивную площадку, огороженную сеткой. Дождь ли, снег ли — сделают кругов десять, и возвращаются домой, принимать душ и завтракать. Спортивный дух задает настрой.

Потом Сергей отправляется на работу. Обычно он вытягивает вперед руку и, шатаясь, хрипит: «Водыыы!». Будто идет по пустыне. Прохожие шарахаются. А он — припадает на колено, заплетается ногами. Лезет в маршрутку:

— Водыыы! — с высунутым языком.

Анечка работает дома, она разговаривает с кактусами, обучает их английскому языку. А еще играет в радио-викторины, выигрывает разные книжки и билеты, то на новое кино, то на выставку, модную-сковородную. Под вдохновение пишет книгу о том, что кактусы это хвойные растения пустыни. Любая сосна за несколько миллионов лет в условиях климата пустыни выродится в кактус. Доказано наукой.

Миша недавно поступил в институт на дневное отделение. Семь пядей во лбу — учится на программиста. Ездит в метро и клеит девушек. Проведет по ней полоску «Моментом», прикоснется своим рукавом, цуп — и говорит загадочно:

— Между нами возникло какое-то притяжение…

Сергей и Анечка опасаются, что их сын — шахматный хулиган. Болеет за гроссмейстера Бистрюкова. Когда тот играет в шахматы, Миша ходит сам не свой, ставит у себя в комнате клетчатую доску и повторяет на ней все ходы проводимой партии. И гадает, как пойдет Бистрюков, а как — его противник.

Если проигрывает киевский гроссмейстер, Миша садится в кухне на табурет и молча выпивает бутылку сильногазированной минералки. Ему стучит в голову, он идет в парадное и поджигает почтовые ящики, а потом вырывается на улицу, где — а ведь казалось бы, воспитанный мальчик, сын интеллигентных родителей.

Если же Бистрюков одерживает победу, Миша пишет ему письмо бумажной почтой, раздобыл где-то адрес. Одно из писем:

Миша сторожил Бистрюкова у подъезда, бросался к нему за автографом, или со складной доской предлагал быстренько сыграть блиц. Бистрюков старался покидать дом запасным выходом — дворник давно заколотил его, чтобы промышлявшие тут воры не могли тайно выносить добро, но Бистрюков однажды вечером, гвоздодером отодрал доски и получил возможность улизнуть незаметно. Но дворник снова заколотил этот выход, а соседи рассказали дворнику о злом деянии шахматиста. Дворник пошел к нему и предупредил, что набьет морду, если снова отдерет доски.

Бистрюков наловчился спускаться через чердак, с крыши по пожарной лестнице, пока Миша не просек хитрость. Он встречал гроссмейстера наверху и говорил:

— Одному опасно спускаться. Я полезу первым. Спустимся — можем сыграть одну партийку. Хотя, — огорчался, — пропускаю первую пару!

Поступив в институт, Миша преобразился. Из человека замкнутого стал разговорчивым, сыпал словами вроде «студак», «стипуха». Когда впервые получил стипендию, пришел домой, принялся выкладывать пачки денег на стол. Родители переглянулись, Анечка даже сказала:

— Мы теперь можем не работать!