Лунная опера (сборник)

Как мне кажется, все китайцы знают, что термин «цинъи» означает вид амплуа в Пекинской опере. Однако один мой западный друг, достаточно хорошо владеющий китайским языком, поинтересовался, нельзя ли перевести «цинъи» как «черное платье»?

Как можно пленительный женский образ низвести до простого черного платья? Впрочем, нельзя сказать, что данное заблуждение совершенно бессмысленно. Его ценность заключается в том, что оно позволило мне четко разглядеть феномен эмпирической отгороженности. В душе каждый из людей живет своей жизнью, ограничиваясь собственными представлениями.

Би Фэйюй

Каждую секунду я соревнуюсь с этим миром и периодически выпускаю по книжке. Соревнование это по форме очень простое, все, что может вызвать у меня интерес, должно произойти в моей душе. Вот уже двадцать лет, как я повторяю это.

В моем понимании творчеств о является не чем иным, как процессом многократного повторения. И для меня каждое следующее повторение отличается от предыдущего. Прямо как требования моего инструктора по фитнесу: еще раз, восемь; еще раз, девять; еще раз, десять. Притом что штанга одна и та же, вес у нее один и тот же и все мои движения одинаковы, только мне известно, насколько велика разница при этой кажущейся одинаковости. Первый раз дается мне играючи, на третий – я еще готов свернуть горы, а на десятый – мне требуется задействовать все свои силы. И поэтому мои кровеносные сосуды работают на полную мощность.

Я чувствую легкость. Являясь одним из многих, я понимаю, насколько мне легко. Слава Небу, не мне одному ведомо это состояние. Когда я был еще совсем молодым, мне впервые довелось прочесть об этом состоянии у Кундеры, который, говоря о легкости, определил ее удушливым словом «невыносимая». Меня это очень впечатлило.

«Легкий» человек одновременно является смелым, конкретно это проявляется в том, что он не боится тяжести. Несмотря на кажущееся противоречие, никакого противоречия тут нет. Простые китайцы эту противоречивую житейскую философию без затей определили так: босоногим не страшны те, кто в ботинках.

Я хочу поблагодарить всех, кто оказал содействие в выходе этого собрания сочинений. Разыскав произведения, написанные мною на данный момент, они решили выпустить собрание в семи томах. Я понимаю, что эти семь томов – капля в безбрежном море книг. Однако друзья наверняка простят человека, выжавшего штангу семь раз, после чего его сердцебиение зашкалило. Это даже не сердцебиение, а приятная одышка. В ней сосредоточена неизбежная гордость: тяжесть ничего со мной не сделала.

Но дисков штанги неисчерпаемое количество, они уже подготовлены. Диски эти – поднимаемые на гору камни, а мы – Сизифы. Единственно, кем мы можем быть, это Сизифами. Ну и что с того? Это просто смешно. Пока камни будут скатываться, мы сможем снова и снова закатывать их наверх. Я вернусь завтра. Вернусь послезавтра. Ну и что тут такого? Ведь именно так и создаются легенды.

Утром 6 мая 2008 г.

Нанкин, на квартире в Лунцзяне

Так уж предопределено, что все неприятности случаются в пятницу, именно в этот день недели вечером Лэ Го засветилась перед камерами, застывшими прямо над диваном. В четверг в городе проводился большой рейд, но благодаря связям Асэня, клиента заведения, ночной клуб «Флоренция» в результате проверки оказался абсолютно чист. Как выразился управляющий, «все клиенты повышают здесь свою духовную культуру». Но буквально в пятницу в их клуб неожиданно была направлена стрела повторного рейда.