Лучший друг

Посвящается трем молодым людям, которые все лето не позволяли мне дописать "Лучшего друга" – Елисею, Пашке и Агате. И мистеру Дарси, конечно.

"Всё чувствовать, на всё откликнуться – и от всего отказаться…"

Колин Маккалоу "Поющие в терновнике"

Яхта слегка накренилась, девушка неловко уткнулась ему в грудь лицом. Он машинально прижал ее к себе, продолжая думать о своем. И тогда она коснулась губами его подбородка. Мягко. Несмело. И от этой ласки по спине побежали мурашки. Он обнял ее крепче, зарываясь носом в макушку. И девчонка тихо всхлипнула, обнимая его в ответ. Она пахла свежескошенной травой и морем. Почему-то именно сейчас, в светлом платье на тонких бретельках, открывающим узкие плечи и хрупкие ключицы, она казалась ему особенно потерянной и ранимой. Вдруг стало нехорошо от тех слов, что он хотел ей сказать.

Она была для него другом.

Лучшим другом. И он ни за что на свете не был готов променять эту дружбу на что-то… Эфемерное. Ненужное. Не их.

Он все-таки сказал:

– Я так рад, что ты у меня есть…

– Не сейчас, – ответила она и приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. – Давай не сейчас. Дай мне побыть счастливой. Еще чуть-чуть.

"Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя…"

Колин Маккалоу "Поющие в терновнике"

Вальпургиеву ночь1 Пашка не любил. Не то, чтобы он боялся всякой нечисти – когда тебе почти семнадцать, трудно верить в детские сказки – но полыхающие костры, запах барбекю, туристы, приезжающие на острова ко Дню Весны, и всеобщее веселье действовало Павлу Колбецкому на нервы. Вот и сейчас он смотрел на веселящихся одноклассников со смесью зависти и раздражения. Одна из девчонок – судя по заливистому смеху и тяжелым соломенно-желтым косам это была Эльза – подскочила к Павлу и схватила его за рукав, заставляя присоединиться к хороводу вокруг огромного костра. Лицо ее было скрыто маской устрашающего вида ведьмы с крючковатым носом и огромной бородавкой над верхней губой. Платье с традиционной вышивкой и пышной юбкой ладно сидело на гибкой девичьей фигурке. Тяжело вздохнув и опустив на лоб маску непонятного чудища, выданную ему Эриком, Пашка поднялся со своего места и отправился к танцующим вслед за девушкой. Ребята приветствовали его радостными криками, и вскоре Павел, вопреки упадническому настроению, заразился всеобщим весельем. Пламя поднималось все выше и выше, песни становились все громче и громче, а танцы – быстрее. Кружась в вихре хоровода, Паша поднял голову вверх, чтобы сквозь прорези в маске посмотреть на весеннее небо.

Почти год Павел Колбецкий провел вдали от коттеджа "Чайка" и своих родных. Он сам принял решение поступать в академическую гимназию после девятого класса, ту самую, которую закончил Елисей, и пожалел о своем решении ровно в тот момент, когда автомобиль родителей свернул на шоссе с подъездной дорожки спального корпуса пансиона, оставляя Павла один на один со взрослой жизнью…

Но учебный год пролетел.

И на носу был уже май. Вальпургиева ночь закончится через пару часов, и наступит День Весны. Утром приедут родители, чтобы провести праздник с сыном. Мама наверняка взяла билеты на первый паром, хотя ради того, чтобы успеть на него, им с отцом придется встать затемно.

Кто-то толкнул Павла кулаком в плечо, выдергивая из раздумий, и он споткнулся от неожиданности, налетев на смеющуюся Эльзу.

– Пашка! Не спи! – проревел ему в ухо Эрик.

Друг и сосед по комнате был в маске чумного доктора, и его голос доносился будто бы издалека. – Смотри, как Эльза на тебя смотрит! Натуральная ведьма! Сжечь!

– Сжечь! Сжечь! Сжечь! – послышалось отовсюду, вопящую Эльзу подхватили десятки рук и подняли в воздух.

Пашка оказался в самом центре этого безумия, голова закружилась от шума и дыма. Эрик подтолкнул его вперед. Заорал, перекрикивая шум толпы:

– Спасай же!

И Пашка обхватил Эльзу за талию, притянул к себе, вырывая из рук толпы. Девчонка доверчиво обняла его за шею, но едва они оказались в тени деревьев, вырвалась, сдергивая с него маску, и, весело хохоча, понеслась к морю. Пашка бросился следом за ней через прибрежный сосновый бор, стараясь не потерять из виду белеющую в темноте фигуру.

Вскоре шум вечеринки остался далеко позади. Эльзу, растрепанную и вмиг растерявшую всю свою уверенность, он нашел на берегу. Девушка бродила вдоль прибоя, бросая на Пашу странные взгляды. Он подошел и взял ее за руку, крепко сжимая в ладони ее ледяные пальцы. Девчонка судорожно вздохнула, но глаз не подняла.