Ловушка для Максимуса Клайда. Дилогия

Пролог

Воспоминания Максимуса Клайда, старшего магистра, профессора, заведующего лабораторией при кафедре артефакторики императорской академии магии.

Это случилось на третий год моего обучения в академии магии. Мне было 14 лет и меня замучили эротические видения, серьёзно вмешиваясь в учебный процесс и мешая заниматься. Посудите сами, вместо того, чтобы сосредоточиться на изучении плетения, превращающее обычные желудочные капли, приготовленные простой деревенской знахаркой в целительный эликсир, разом исцеляющий любые желудочные колики, я, как последний идиот, раскрыв рот не могу оторвать своего взгляда от стройных ножек и упругой попки Тимлины, юной помощницы магистра, ведущего в нашей группе практические занятия по алхимии. Могла бы и поскромнее одеться, между прочим. В группе не один я такой озабоченный. И халатик на ней ничего не скрывает, а наоборот, только подчёркивает её прелести. Вот опять она наклонилась над лабораторным столом и подливает в пробирку какое-то зелье из колбы, а халатик её от этого движения пополз вверх, и я с огромным усилием перевёл свой взгляд на соседку, насмешливо наблюдающую за мной. Лавана была дочерью купца и, по-видимому, научившаяся к своим 16 годкам бороться с этой напастью, от которой я претерпевал такие муки. На нашем курсе в основном были подростки 15 лет от роду. Я был самым младшим, Лавана – самая старшая. Девушки вплоть до третьего курса на меня внимания не обращали, та же Лавана относилась ко мне как старшая сестра. Но, в этом учебном году многое изменилось. Девочки с нашего курса стали бросать на меня испытывающие взгляды, чаще заговаривали со мной, иногда даже кокетничали, а у меня, как назло, не с кем было спустить пар и меня распирало от желания. Девчонки видели это и чуть ли не в открытую хихикали надо мной.

В прошедшие летние каникулы я, будучи дома, конечно, оторвался по полной, но с тех пор прошло уже больше трёх месяцев. А матушка моя, как назло, отправила на этот раз со мной в качестве служанки старую хромую Фриду, а милую моему сердцу Ельку пришлось срочно выдавать замуж. Кто же мог подумать, что эта дурёха потеряет амулет от беременности и испугается в этом признаться, боясь наказания. А в город нас одних за территорию академии по-прежнему не выпускали. Да, если бы и выпускали. Где денег взять на посещение борделя?

Лавана прервала мои размышления, наклонившись ко мне и прошептав:

- Я могу помочь тебе, Максимус.

Я удивлённо вскинулся на неё. Всем было известно, какие строгие нравы царят в купеческом сословии. Если бы я, сдуру, связался с Лаваной, то не успел бы оглянуться, как меня сначала обручили бы с ней, а потом и оженили по достижению совершеннолетия. И, несмотря на то, что любой выпускник академии магии приравнивался к дворянскому сословию, такой брак среди аристократии всё равно считался мезальянсом. И не то, чтобы меня, ненаследного сына захудалого барона это сильно заботило, просто женитьба в столь раннем возрасте не входило в мои планы. Так что в отношении Лаваны у меня никаких фривольных мыслей даже не возникало. Тем более, поймите моё удивление услышать из её уст такое заявление.

Увидав моё ошарашенное лицо, Лавана не смогла сдержать смешка.

- Это не то, о чём ты сейчас подумал, - давясь от смеха в ладошку, сказала она.

Я сделал обиженное лицо и промолчал. В это время прозвучал сигнал об окончании урока. Это был последний урок в расписании сегодняшнего дня и я, собрав свои учебные принадлежности, собрался уже уходить, когда меня остановила Лавана. Она протянула мне листок бумаги и сказала:

- Отдай это Лисетте, нашей библиотекарше. Присовокупи к этому серебрушку, и она даст тебе почитать одну магическую книжечку. Там ты найдёшь плетение, которое поможет справиться с твоей проблемой. Пойми, ты не первый и не последний, кто сталкивается с ней.

- А почему нам об этих плетениях не говорят ни на лекциях, ни на практических занятиях? – спросил я.

- Такова традиция нашей академии. Её студенты должны самостоятельно с этим справляться.

- А ты откуда это знаешь и почему мне помогаешь? – спросил я, подозрительно косясь на Лавану и ожидая какого-нибудь подвоха.

- У меня к тебе материнское чувство проснулось, - смеясь ответила она и ушла, помахав мне рукой на прощание.

Я взглянул на записку в своей руке, который мне дала Лавана и прочитал: «Лисетточка, помоги нашему страдающему другу, Максимусу Клайду. Лавана.»