Лотерея

Эрик Махов проснулся, как и положено после длительной попойки, с чудовищной головной болью. Она пульсировала в висках, будто там стучали огромным молотом, и каждый удар, раскалывающий череп на части, как бы говорил: надо срочно найти работу, иначе тебе конец, рано или поздно!!!

А тут еще этот будильник, будь он неладен, трезвонит с надрывом, точно пожарная сирена, усиливая и без того поганое состояние похмелья и обреченности.

Махов с трудом разлепил глаза, со стоном тяжелораненого перевернулся на другой бок, нашарил рукой на тумбочке часы и излишне сильным ударом по кнопке выключил этот противный писклявый звонок.

Повод для вчерашнего загула имелся самый что ни на есть серьезный, как говорится законный, так что обвинять Эрика в пьянстве не стоило.

Накануне ему исполнилось двадцать пять лет. Отягчающим моментом пьянки явилось то обстоятельство, что глобальная система включила его имя в список так называемой «Черной лотереи». Как видно из названия, выиграть в эту поистине дьявольскую лотерею никто желанием не горел.

В итоге день рождения, этот светлый праздник детства, скорее напоминал похороны, и тосты звучали соответствующие. Хотя, если уж на то пошло, большую часть времени пили молча.

Работа отсутствовала, даже самая ничтожная, грязная и непрестижная. В таких случаях любой рад будешь. И возможностей ее получить становилось все меньше, что неудивительно, ведь человек заведомо слабое звено на любом производстве, и где только можно его заменяли более быстродействующие и точные роботизированные системы. Роль человека постепенно сводилась к обслуживанию и ремонту машин.

Осознание этого обрывало что-то внутри так, что в груди ощущалась давящая пустота, подкашивались ноги. Все симптомы страха. Эрик действительно, до спазмов в животе, до перебоя в работе сердца и наконец в дыхании боялся получить «выигрыш».

Хотя еще не так давно он мог похвастаться наличием работы, держал голову высоко, а плечи широко. Махову сразу после окончания учебы сильно подфартило, и он по знакомству и за очень большой процент отката от зарплаты устроился официантом в один из многочисленных баров. Работа грязная и не ахти какая прибыльная, особенно учитывая все тот же пятидесятипроцентный откат хозяину заведения. Приходилось еще мыть посуду, поскольку автоматическая система с завидной регулярностью ломалась от старости. Но это было все же лучше, чем ничего, и позволяло чувствовать себя относительно уверенно, не думая о «Лотерее» и о ее жестоких выигрышах.

Но его уволили.

— Ничего личного, парень, — сказал ему тогда хозяин забегаловки.

— Не увольняйте меня, мистер Геваро! — завопил в ответ Эрик Махов. — Не надо, прошу вас!

Эрик даже чуть было не упал на колени из-за того, что ноги подкосились, но все же устоял.

— Прошу вас, сэр! — продолжал просить Махов, хватая хозяина кафе за руки.

Но мистер Геваро оставался непреклонен. Он даже снизошел до того, чтобы объяснить причину своего поступка:

— Ничего личного. Ты хороший работник, но у меня подрос племянник и, сам понимаешь, я сделал выбор в его пользу.

Вспоминая об этом эпизоде, Эрик скривился от отвращения. Он презирал себя сейчас за эти сопливые мольбы, ненавидел себя за проявление малодушия, да еще в такой унизительной форме. Но еще больше он ненавидел этого Геваро.

«Он еще пожалеет об этом, горько пожалеет… — в который раз мстительно подумал Махов, впрочем, крайне слабо представляя, что он сможет сделать с этим скотом Геваро. Но то, что он должен отомстить ему, в этом не оставалось никаких сомнений. — Я ему еще покажу, где раки зимуют!»

Махов пришел в себя, кое-как оттеснив тяжелые мысли и пустые мечтания о мести на задний план, с трудом напялил футболку и штаны, поплелся на кухню с целью отыскать там упаковку противопохмельных растворимых таблеток. Перебрав гору всяческих коробочек от каких-то сушеных трав, непонятно от чего помогающих, до невесть как оказавшихся у него противозачаточных таблеток, он наконец-то нашел нужную.

— Дерьмо…

Эрик тяжело вздохнул и сел на стул. Пачка оказалась девственно-пустой. Ни одной таблетки. Делать нечего. Он отыскал под столом среди леса пустых бутылок недопитый пузырь мартини и одним приемом допил остатки.

— Вроде полегчало… — прислушавшись к себе, произнес Эрик.

В мозгах действительно будто просветлело и краски стали не такими серыми, приобретая живые тона. Впрочем, ненадолго.

— А теперь за дело.

Махов прошел обратно в свою комнату и засел за домашний терминал. Это был уже своего рода ритуал — вот так вот с утра пораньше садиться перед монитором, набирать в сети адрес службы занятости и искать вакансии.

После часа поисков он так и не нашел ничего не то что по своим специальностям, коих у него имелось аж целых три, но и даже работы для чернорабочих вроде пятого помощника третьего заместителя второго главного механика.