Локон Медузы

Путь к мысу Жирардо шел через незнакомую местность; по мере того, как поздний дневной свет становился золотистым и каким-то призрачным, я понял, что должен выбрать направление, чтобы, как я ожидал, достигнуть города до наступления ночи. Мне совсем не хотелось блуждать в унылом краю низменности южной Mиссури в темноте, когда ноябрьский холод становился весьма неприятным для одинокого странника, да еще и по пребывающей в скверном состоянии дороге. Черные облака сосредоточились на горизонте, и я упорно всматривался в длинные серые и синие тени, что испещряли плоские коричневатые поля, надеясь уловить взглядом какой-нибудь дом, где я мог бы получить необходимую информацию.

Это была заброшенная, пустынная страна, но, наконец, я заметил крышу посреди группы деревьев поблизости от небольшой речки справа от меня. Возможно, этот дом находился в половине мили от шоссе, куда, предположительно, вели какие-либо тропы или дороги, на которые я вскоре мог бы натолкнуться. В отсутствие другого, более близкого пристанища я решил испытать там свою удачу и был очень рад, когда в кустарниках на обочине дороги показались руины оформленных камнем ворот, обрамленных засохшими виноградными лозами и заросших подлеском, из-за которого я не смог проследить путь через дальние поля. Проехать на автомобиле здесь было невозможно, поэтому я аккуратно поставил его возле ворот, где густая зелень будет защищать его от возможного дождя, и отправился в длительную пешую прогулку к дому.

Когда я пересекал в собирающихся сумерках заросшую тропу, меня не покидало какое-то устойчивое нехорошее предчувствие, возможно, вызванное неприятными гнилостными испарениями, окутавшими ворота и бывшую проезжую дорогу. Из вырезанных на старых каменных столбах знаков я сделал вывод о том, что это место было когда-то владением крупного помещика; мне было хорошо видно, что дорога первоначально проходила меж ограждений из рядов лип, некоторые из которых уже погибли, в то время как другие потеряли свой облик среди дикого подроста.

Пока я шел вперед, шипы и колючки яростно цеплялись за мою одежду, и я начал задаваться вопросом, могло ли это место вообще быть заселенным. Не напрасно ли я топаю здесь? На мгновение меня соблазнила мысль о возвращении и попытке отыскать какое-нибудь жилище подальше на главной дороге, когда впереди показались вызвавшие мое любопытство очертания дома, которые приободрили мой азарт.

В опоясанных деревьями ветхих руинах, представших передо мной, таилось какое-то роковое очарование; в нем сквозили изящество и величие прошлой эпохи Юга. Это был типичный деревянный особняк плантатора классической постройки начала XIX века, в котором было два с половиной этажа и большой ионический портик, чьи столбы вздымались вверх, подобно аттическим, и образовывали треугольный фронтон. Состояние страшного разрушения было налицо; одна из крупных колонн сгнила и упала на землю, в то время как верхняя веранда опасно наклонилась. Другие здания, насколько я мог судить, прежде стояли поблизости от главного.

Пока я взбирался по широким каменным ступеням к низкому крыльцу, где виднелся вырезанный в стене веерообразный дверной проем, я отчетливо ощущал какое-то возбуждение. Едва начав зажигать сигарету, я тут же предпочел воздержаться, когда увидел, насколько сухими и легко воспламеняющимися были все предметы вокруг меня. Хотя теперь я был уже окончательно убежден в том, что дом пуст, однако, все же не решался вторгнуться в него без стука. Поэтому я потянул ржавый железный дверной молоточек до тех пор, пока не смог сдвинуть его, и, наконец, осторожно постучал – при этом, казалось, весь дом зашатался и заскрежетал. Никакого ответа не последовало, однако я еще раз усердно воспользовался нескладным визгливым молотком – настолько, чтобы рассеять ощущение мрачной тишины и одиночества и пробудить любого возможного владельца развалин.

Где-то поблизости находилась река, которую я слышал не громче голубей, и она звучала так, словно текущая вода сама по себе была плохо слышима. Будучи в каком-то полузабытье, я ухватил и с грохотом открыл древний запор, после чего решил без обиняков проверить большую шестипанельную дверь. Она оказалась незапертой изнутри, как я обнаружил через мгновение; и хотя она застревала и скрипела на петлях, я начал открывать ее, протиснувшись в обширный темный холл.

Но в момент, когда я сделал первый шаг, я уже сожалел об этом. Не потому, что целый легион каких-то сияний предстал перед моим взором в этом тусклом пыльном зале с подобной призракам мебелью времен Империи; но потому, что я внезапно осознал, что это место отнюдь не было необитаемым. Со ступеней большой искривленной лестнице донеслись скрип медленно затихавших неверных человеческих шагов. Затем я увидел высокую сгорбленную фигуру, вырисовавшуюся на миг напротив большого палладийского окна на лестничной площадке.