Лишний

Он размеренно шагал по улице. Дыхание вырывалось изо рта облачком пара. Колени предательски подгибались под тяжестью веса. Узкая дорожка вела вдоль высотных зданий, но на ней не было ни души, – в отличие от трассы, по которой проносились автомашины, внешне напоминавшие капсулы. Алексей думал о машине, которая досталась ему в наследство от деда. Сейчас она ржавела в гараже, ведь к тому времени люди перешли на капсулы, работавшие от электроэнергии, и бензин улетучился из продаж. Настроение у него было скверное, физическая активность причиняла ему неудобство.

Практически у всех жителей мегаполиса имелся транспорт (ходить пешком было не модно). Алексей с удовольствием бы передвигался сидя в уютной капсуле, и уже почти скопил на ее покупку, но боялся заработать пролежни. За пять лет он стремительно набрал лишние килограммы, двигался мало, и если бы не прогулки до пункта питания, совсем бы обрюзг.

Ветер играл с подолом его пальто, нелепо обтянувшего грузную фигуру. Сапог угодил в лужу и промок. Пункт питания находился в пяти километрах от дома. Ему оставалось пройти два поворота, – под ложечкой засосало. Запасы закончились всего пару часов назад, а он уже готов был загрызть кабана.

У входа в пункт питания выстроилась длинная очередь, стоянка была забита капсулами. Некоторым пришлось остановиться на трассе, тем самым создавая пробку. Гудки машин перекрывали гомон людей, недовольно галдевших и выглядывавших из очереди. Среди них не было ни одного человека с осиной талией.

Алексей скорчил недовольную гримасу. Голод действовал на него угнетающе, пробуждая из глубин подсознания ворчливого незнакомца. Конец очереди был далеко от входных дверей, и он забеспокоился, что ему не достанется. «Не зря гудят. Сегодня последний день раздачи перед выходными».

Пункты питания располагались в каждом районе города. Но только в своем пункте позволялось затариться. Он выудил из внутреннего кармана пальто желтую карточку с изображением колбасы и фруктов, —выделилась слюна, в животе заурчало. Капсулы тормозили уже в два ряда; за ним заняли очередь еще несколько толстяков. Говорливая женщина, тряся подбородками, не затыкалась ни на минуту. Он с отвращением поглядывал в ее сторону.

Взвыла сирена. Капсула белого цвета, принадлежавшая государственным служащим, растолкала черные гражданские, сминая им бока. Бесшумно отъехала дверь. Подтянутые слуги закона с невообразимо шикарными фигурами выпрыгнули из салона. Двое из них заняли оборонительную позицию, а третий – наиболее квадратный, вытащил из машины толстяка, подхватив его под жирные руки. Толстяк имел длинные, седые, собранные в хвост волосы, безликую бородку, и был облачен в смокинг с бирюзовой бабочкой; на груди у него блестел золотой значок с изображением дома.

– Посторонитесь! Пропустите мэра! – загорланил крепкий слуга закона, схватившись за рукоять лазерного автомата – последнее слово техники (его луч разрубал пополам все что угодно за доли секунды). Очередь недовольно расступилась, пропуская главу города:

– Ему нужней!

– Чтоб ты подавился!

Кто-то навалился на одного из полицаев и словил в пузо луч. Глаза толстяка потускнели, навсегда освобождая его от чувства голода. С криками ужаса остальные шарахнулись в стороны, создавая коридор для богатея. Входная дверь приоткрылась, впуская его и свиту внутрь. Помешкав, люди вновь заняли свои места. Тело бедняги оттолкнули на проезжую часть. Такое нередко случалось, – голод был сильнее эмоций.

Очередь продвигалась. Перед Алексеем переминалось с ноги на ногу восемь человек. Женщина со свисавшими из укороченных джинс боками строила ему глазки, и он на нервах решил отшутиться, отпугивая особу.

Острый нос высунулся из-за ворот. Щель приоткрылась, и в нее протиснулась крупная голова. «Курбан». Узнав своего одноклассника, Алексей преисполнился надеждой.

– На сегодня все, – прогундосил тот, тараща крупные карие глаза. – Провиант закончился. Только для красных карточек.

Тетка, стоявшая следующей в очереди, схватилась за ручку ворот и потянула их на себя. Дверь отворилась, и она схватила худенького крупноголового парня за шею. Он бешено вращал зрачками.

– Кругом камеры. Тебе это с рук не сойдет, —выдавил он, и она отпустила, но все же плюнула ему в глаз.

Ворча и восклицая, люди разбрелись по капсулам, и бесшумно покинули улицу. Курбан одернул рубаху, заправил ее в брюки, и затянул ремнем. Он был таким же худым, как когда-то. «Удивительно, как напасть разделила людей». Курбан поймал взгляд толстяка и пригляделся, водя острым носом.

– Мы знакомы?

– А как же, – хмыкнул Алексей.

– Антоха? Прядкин? – Алексей помотал головой, гадать можно было до бесконечности.

– Антоха умер в том году, – пожал он плечами. – Сердце. – Курбан серьезно кивнул.

– Лёха? – недоверчиво прищурился он и весело расхохотался, хлопая его по плечу.

– С ума сойти! Ты как здесь оказался? Ты ж на окраине жил!

– Переехал. А ты?