Лишнее Золото-2

Сгущались сумерки, но от нагретых за день камней ещё тянуло теплом. Пройдёт совсем немного времени и стемнеет. Только облака, обнявшие вершину Арч-Корта, будут долго розоветь в лучах солнца, укрывшегося за перевалом. В этих местах всегда рано темнеет. И ночи здесь тёмные, словно на землю набросили плащ из тяжёлого чёрного бархата, украшенного алмазными сполохами звёзд.

Селение лежало перед ними как на ладони. Двадцать-тридцать домов, беспорядочно разбросанных вдоль пологого склона. От полуразвалившихся, сложенных из дикого камня, лачуг (времён освоения этих земель), до двухэтажных кирпичных коттеджей, укрывшихся за высокими, прочными оградами. И только буйная зелень горных трав приглушала эту разницу, — примиряя нищету хижин и блеск особняков.

Чуть в стороне, — белоснежная мечеть. Небольшая, но очень ухоженная. Стройная стрела минарета, была увенчана золотым полумесяцем, а башню опоясывал балкон — шерефе,[1] украшенный ажурной каменной резьбой. Изящные орнамент, казался хрупким и невесомым. Его не испортили модными (по словам Карима) «дудками Аллаха». Громкоговорители здесь ни к чему, — деревня небольшая. Скорее всего, даже муэдзина нет и призыв на молитву произносит сам мулла.

Ниже по склону, пробивая дорогу между камней, извивается шумная горная река. Выше по течению, метрах в двухстах от деревни, — пулемётный дот и вышка с прожекторами. За ним высились два, похожих на сторожевые башни, утёса. Их называют «Воротами Арч-Корта», — здесь, в узком распадке, начинается путь через перевал.

Место для посёлка выбрано удачно. В старину, про него сказали бы следующее: «основан в таком-то веке, на пересечении торговых путей…». Пути здесь пересекались, да. Только, вряд ли их можно назвать «торговыми». На юго-востоке лежал Джохар-юрт, на севере — граница с Российской территорией, а к западу — побережье, населённое Сомалийскими племенами. Через это селение проходили караваны с рабами, захваченными пиратами. Чеченские банды, промышлявшие на равнине и прочий разномастный сброд.

— Дядя Карим…

— Что случилось?

— Откуда вы с отцом так хорошо знаете здешние тропы? — тихо спросил Никита. — Бывали в экспедициях?

— Можно сказать и так, — кивнул алжирец, не отрываясь от бинокля. Он бросил быстрый взгляд на Никиту и замолчал, словно вспомнив нечто, очень неприятное. Дёрнул щекой, но всё-же ответил. — У меня были проблемы в этих местах. Личного характера.

— С горцами?

— Да.

— А отец?

— Он помогал их решать. В своё время хорошо погуляли в этих местам. Правда, после всего, что мы здесь устроили, лучше бы нам сюда не возвращаться.

— Почему?

— Кровная месть, Никита, у чеченцев, сроков давности не имеет. А кровников у нас, с твоим отцом, здесь найдётся немало.

— Папа никогда не рассказывал про это.

— Это было давно. Лет десять назад, — Шайя задумчиво прищурился и провёл рукой по бороде. — И правильно сделал, что не рассказывал. Незачем ворошить прошлое.

— Дядя Карим…

— Хватит вопросов, Никита. Смотри за своим сектором. Племянничек…

Через несколько минут за их спинами послышался шорох.

— Ну вы парни даёте! — Поль тихо опустился рядом с ними. — Вы бы ещё песни петь начали. Лежат, треплются, как бабы. Карим, ну Никита ещё пацан, но от тебя не ожидал.

— А что нужно было сделать? Кричать во всё горло: «Стой, кто идёт?!» Я слышал как ты идёшь. Топаешь, как слон. До деревни далеко, а местные жители — лентяи. Рано ложатся и поздно встают, так что зря переживаешь.

— Как видишь, им сегодня не спится.

— Медведь, этот шум не по наши души, так что зря переживаешь. К тому-же, ветер дует в нашу сторону — даже местные овчарки не учуют. Не зря здесь звериная нора. Пусть и заброшенная. Какой зверь поселиться там, где часто ходят люди?

Шайя был прав — среди хаотичного нагромождения камней, поросших густым и колючим кустарником, заметить людей трудно. Разве что столкнуться лицом к лицу, но и это маловероятно. Кому охота соваться в эти дебри, рискуя оставить на длинных шипах не только одежду, но и собственную шкуру? Вдобавок к этому, между валунов виднелось тёмное отверстие — брошенная нора какого местного зверя.

— Видишь дом на границе селения? — спросил Карим. — Недалеко от дота. У ограды три джипа. Они не местные.

— С чего ты так решил? — дёрнул бровью Нардин.

— Машины стоят за воротами.

— И что? Думаешь, что Орден?

— Нет, не думаю. Для наших друзей слишком много блеска. Скорее всего, — деловые партнёры с восточного побережья. И ещё… Они не мусульмане. Во-первых, — машины слишком разукрашены. Много никеля, лишние фары на кенгурятнике и всё такое. Местные жители любят блестящие игрушки, но не до такой степени.

— А почему не мусульмане?