Лис

Посвящается Э.

В детстве я называл его Лисом. Но не из-за его хитрости. Впрочем, хитрым он никогда не был. Может предприимчивым. Но никак не хитрым. А называл я его так из-за сказки о Маленьком Принце. Уж очень она мне нравилась. Себя я ассоциировал с Принцем, а своего дорогого друга с Лисом. Хотя теперь, по прошествии многих лет, я понял, что роль Принца больше подходила моему другу, ведь он мог летать, а я – нет. После школы он поступил в лётное училище, а затем в лётную академию, а я решил связать свою жизнь с литературой, всерьёз намереваясь стать настоящим писателем.

Сколько себя помню, мы с Лисом всегда были вместе. И даже разные вузы не смогли разлучить нас, потому как по счастливой случайности находились в одном городе, поэтому свободное от учёбы время мы могли проводить вместе.

Попутно я изучал журналистику, так, на всякий случай. Для себя я писал по мелочёвке: рассказы на десяток страниц, которые отправлял в журналы, статьи для газет, иногда брал интервью у какой-нибудь местной знаменитости. По-настоящему крупную стоящую вещь – роман – я написал в уже более зрелом возрасте – в двадцать пять лет. В юности я воображал, что вот выучусь, буду писать первоклассные романы и получать за это крупные гонорары. Буду жить в свое удовольствие и заниматься любимым делом. Практика показала, что любимое дело редко приносит стабильный доход. Нет, мне, конечно, платили небольшие гонорары за рассказы и повести, но они оказались настолько нерегулярными, что мне пришлось найти постоянную работу. Я устроился работать журналистом в местную газету и через два года уже занимал должность заместителя главного редактора.

После академии мой друг отправился служить на Байконур в авиаполк. Я часто приезжал к нему в гости. И каждый раз чертыхался из-за нестерпимой казахской жары в плюс пятьдесят, или, если приезжал зимой, из-за лютого мороза, от которого едва не замерзали глаза.

Лис женился. У него родился сын. Его семья жила вместе с ним в Ленинске – военном городке возле Байконура.

Когда я стал заместителем главреда, работы и ответственности, конечно, добавилось в разы, поэтому мы с Лисом уже не смогли так часто видеться, но созванивались регулярно. Всё у него шло хорошо. Через три года получил звание майора. Сын рос крепким и здоровым малышом. Небо оставалось безоблачным. Мой друг просто был одержим им. Как я литературой. К слову, карьера моя складывалась неплохо. Только на личном фронте всё, как говорится, было без изменений. Не везло мне в любви, хоть тресни. Женился я только годам к тридцати пяти, а свою невесту, Киру, буквально, силой затащил под венец. Как говорится, взял измором. Ей нравилась свобода, она была неуловимой, как ветер, чистой, звонкой, порхающей по жизни, как мотылёк. Кира, успешный врач-психолог, оставалась для меня загадкой. Я не знал, любила ли она меня. Я её точно, иначе бы ни за что не женился. Мы оставались свободными, будучи в браке.

У моего друга всё было не так. Он, вообще, являлся моей полной противоположностью, наверное, оттого мы так и сдружились. И годы не стёрли эту дружбу, напротив, только больше укрепили её. Со временем я перебрался в Москву. Мне предложили работу редактором научно-популярного журнала, и я не раздумывая, согласился. (Киру я встретил уже в столице). К тому времени я был автором пяти романов, которые неплохо продавались, а один из них даже собирались экранизировать. Я писал фэнтези, которое Лис терпеть не мог, но мои книги всё же прочёл. Наверное, только из вежливости. Я писал фэнтези, но сам, конечно, не верил во всю эту потустороннюю чепуху, да и вообще, считал себя атеистом. Лис тоже был атеистом. И на этом наше сходство заканчивалось. Его всегда бесили мои слишком лёгкие сигареты, а из-за разных музыкальных предпочтений мы однажды, вообще, чуть не подрались. Ну, произошло это, естественно, давным-давно, в далёкой юности.

Лис ушёл рано. Ему исполнилось всего сорок четыре. Разбился, в конце концов. Как и все они бьются. Желая хоть как-то меня утешить, его сослуживцы говорили мне, почерневшему от горя, что и так, мол, долгожитель – военные лётчики почти все рано уходят. А мне хотелось выть, как дикому зверю, от оглушающей боли. Лис был один в семье, я тоже. Но друг для друга мы стали братьями. На вопрос, есть ли у меня братья или сестры, я всегда отвечал положительно. Господи! Сколько же лет жизни отняла у меня эта утрата! Похороны, поминки… Хоронили, понятно, в закрытом гробу, ибо, нечего уже было хоронить. Я помню плачущую на моём плече Иру – его жену. Сыну исполнилось тогда только восемнадцать. Я поклялся себе, что во всём помогу мальчику. Родным он мне был. Племянником. Я забрал его с матерью в Москву. Квартиру в Ленинске они продали. Я ещё добавил своих сбережений, и этого, слава Богу, хватило, чтоб купить им однокомнатную квартиру в спальном районе.

Сергей, сын Лиса, хотел стать лётчиком, но мать упёрлась. Только через мой труп – и всё. В конце концов, пошёл на авиаконструктора.