Лирелии - цветы заката (СИ)

И даже смерть не разлучит их души

Весь день на улицах города безраздельно властвовал холодный осенний ливень со шквалистым ветром, гонявшим по тротуарам опавшую листву. Редкая погода для Южной империи, даже в холодное время года. Словно октябрь, прощаясь со столицей, никак не желал ее покидать. Но к вечеру бушующая стихия, наконец, утихла. Низкие свинцовые тучи покинули небо, ветер больше не трепал кроны деревьев, и наступила благословенная тишина, нарушаемая лишь редкими криками сов. Багровый луч закатного солнца на прощание озарил улицы, уступив затем власть над городом вечерним сумеркам.

В палате родильного отделения столичного императорского госпиталя царил уютный полумрак. Светильники были потушены, и лишь праздничный фонарь-тыква с пышным венком из хризантем и листьев клена служил единственным источником света, сквозь прорези бросая на стены причудливые блики.

Праздничные фонари – маленькая слабость Фреи, ее горячо любимый супруг об этом знал, и не мог не порадовать свою жену таким приятным сюрпризом в столь важный для них день. Лежа на постели, женщина ощущала небывалую слабость во всем теле, которое всего пару часов назад отдало все свои силы на то, чтобы привести в этот мир новую жизнь.

Первенец супругов Нортдайл к этому времени был уже совсем взрослым мужчиной, но Фрея по сей день помнила тот самый миг, когда впервые увидела своего новорожденного сына и услышала его крик. Эта эйфория не сравнится ни с чем. Это чувство – оно особенное, остается в сердце и памяти надолго. И сегодня она вновь его испытала. Йоанн все это время был рядом с ней, не отходя ни на шаг, и глядя на свою дочь, не сдерживал счастливых слез. Пол ребенка стал для них сюрпризом – магический фон еще нерожденного малыша был настолько сильным, что до последних дней беременности не позволял доктору определить, кто же там – мальчик или девочка. Подруга Фреи Альвина Ирилейв так же, как и она до сегодняшнего дня, находилась в неведении все по той же причине – очень мощный магический фон будущего ребенка. Через месяц она узнает. Так же, как и Фрея сегодня.

- У вас родилась дочь. Маг. Очень сильный. Поэтому, леди Нортдайл, вас донимала слабость все девять месяцев, - таковы были первые слова доктора. – Боже, да вы только посмотрите на ауру этой малышки! Я не верю своим глазам!

Перейдя на магическое зрение, Фрея не смогла сдержать удивленного возгласа. Аура их с Йоанном дочери сияла и переливалась разными цветами, словно радуга.

- Ты видел что-то подобное когда-нибудь? – спросила она у супруга.

- Никогда до этого момента, - ответил ей изумленный Йоанн.

- Представляешь, если вдруг у Альвины и Дария родится ребенок с такой же необыкновенной аурой? Ведь они так и не узнали пол, по той же причине, что и мы.

- Все может быть, милая, - философски заметил ее муж. – Главное, чтобы наши дети был здоровы и счастливы.

Новорожденную малышку положили на живот матери, и она тут же безраздельно завладела вниманием своих родителей.

Безмерно счастливый Йоанн, проведя время в палате с женой и дочерью, уехал в Храм Луны и Солнца, чтобы оставить щедрые дары и вознести молитвы Богам за счастье и здоровье нового члена семьи.

Глядя на личико спящей дочери, Фрея вновь улыбнулась своим мыслям.

- Герда, - прошептала она, чувствуя, как ее сознание погружается в сон.

На широкой тумбочке около кровати то и дело возникал очередной конверт с поздравительным письмом, присланный по портальной почте, но женщина уже крепко спала.

В это время за окном все выше и выше от земли стелился густой молочно-белый и непроглядный туман, постепенно заслонивший собой и ветви клена, росшего рядом и яркий свет полной луны. Облака этого тумана не были похожи на те, что возникают после дождя, поутру или ночью в горах. Туман, клубами паривший за окном, был словно живым аморфным существом, находящимся в беспрерывном движении. Он будто пытался проникнуть в комнату через наглухо закрытое окно. Тихонько щелкнул массивный бронзовый шпингалет под воздействием неведомой силы, для которой он не стал преградой. Плотная молочная пелена, водопадом стекая с подоконника, проникла в комнату, устремившись к детской колыбели и окружая ее со всех сторон. «Новое имя-я-я, новая жи-и-и-изнь, новая судьба-а-а», - шептало туманное нечто, плотным коконом окутав колыбель. - «С новым воплощ-щ-щением, милая. Живи, дитя-я-я, он найдет тебя сам».

Двадцать лет спустя

Герда

Ночная темнота опускалась на город, заполняя все пространство от неба до земли. Улицы, согретые за день скупым осенним солнцем, постепенно остывали, и вскоре воздух стал прохладней. Автоматически зажглись магические уличные фонари и лампы, разгоняя темноту, спрятавшуюся по углам на ярко освещенных центральных улицах.