Лик Зверя

Владыка Турана, сильнейшего государства хайборийского мира, прищурившись, глядел на низко склонившуюся перед ним фигуру. — Ты изменился, Радхар. …Подобных людей тысячи на улицах Аграпура — небогатые торговцы, купцы средней руки, преуспевающие ремесленники, землевладельцы с окраин империи, где крохотные пятачки плодородной земли, отвоеванные у пустыни, считаются, чуть ли не королевскими угодьями. Но Радхар не был ни купцом, ни ремесленником, ни даже землевладельцем. Скромная одежда ничего не значила. Если бы приказ Ездигерда был иным, то Аграпур еще долго вспоминал шумный и блестящий приезд то ли вендийского принца, то ли кхитайского мандарина.

Владыка Турана был высок и могуч. Литые мускулы перекатывались под тонким шелком расшитого золотом халата. Мощная, как ствол дуба, шея и широкая грудь говорили о страшной силе. Ездигерд сознавал свою силу и гордился ею, гордился по праву.

Тем не менее, он знал, что невысокий худощавый человек, склонившийся сейчас перед ним, обладал силой еще большей, хотя внешне это никак не проявлялось. Ездигерд — надменный, жестокий, вспыльчивый монарх, обычно не терпевший, чтобы кто-то был в чем-то выше его, относился к Радхару почти дружески, чему сам иногда удивлялся.

Радхару было около сорока пяти лет, и он служил еще Илдизу — отцу нынешнего владыки Турана. Об этом человеке давным-давно слагались бы легенды, однако род его занятий подразумевал строжайшую тайну. Шпионаж, убийства, заговоры, и это далеко не полный список того, чем занимался Радхар. Во многом именно благодаря ему, Туранская армия вела успешные войны на все четыре стороны света.

Была и еще одна причина, по которой Радхар до сих пор не лишился головы — известно ведь, что особо ценные люди рано или поздно становятся слишком неудобными для монархов, несмотря на свои чрезвычайно редкие неудачи. Он, безусловно, был предан правящему дому Турана, и Илдиз, а в последствии и Ездигерд, это знали. Такая преданность могла объясняться поистине сказочными вознаграждениями, но, вероятно, она имела более глубокую и тайную причину, которая была известна Илдизу, но Ездигерду старый король не успел о ней рассказать.

Ездигерд отошел от окна, через которое наблюдал яростные атаки морских волн на подножие непоколебимо стоящего черного утеса, на вершине которого гордо бросал вызов небу высокими шпилями королевский дворец. Радхар при приближении повелителя склонился еще ниже. Король дружески положил руку ему на плечо.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал? Скорее, это был не вопрос, а утверждение.

Радхар всегда все знал…

Шпион выпрямился и вздохнул:

— Догадываюсь, мой повелитель. Мунгане?

— Да, порази их Эрлик! Но почему ты вздыхаешь?

— Всякий раз, когда я слышу о них, у меня становится тяжело на душе. В самом сердце Турана, недалеко от столицы, ваши поданные смеются над законами своего повелителя!

— Ну, Радхар, ты выдаешь желаемое за действительное, мунгане не являются ничьими поданными, хотя и живут на моих землях. Это сброд со всех сторон света: беглые рабы, бродяги, бандиты и воры. Лет пятьдесят назад они появились на южном берегу Вилайета, а сейчас расплодились, как мухи. Ни один караван не может считать себя в безопасности, проходя по южному берегу моря, так же как ни один корабль, если он плывет без эскорта: пираты Вилайета — мерзавцы из той же породы, что и мунгане, и часто выступают с ними заодно. Торговля на главных караванных путях Империи почти прекратилась. Казна терпит убытки. Хоарезм в осаде, а это главный порт на южном берегу. До недавнего времени меня эти бандиты не беспокоили,— продолжал Ездигерд, подводя Радхара к низкому столику, на котором безмолвные, скользящие, как тени, обнаженные рабыни приготовили легкий, но изысканный ужин. Радхар подметил, что сегодня это были белокожие золотоволосые уроженки Запада, и был тронут: Ездигерд, зная о вкусах гостя, постарался доставить ему удовольствие. Между тем, монарх продолжал: — Несмотря на их многочисленность, грызня между шайками давала возможность купцам дышать свободно. Но не так давно у них появился вождь, сумевший объединить их под своим началом и договориться с пиратами, словом, создать целую армию из отпетых злодеев. А это уже война — настоящая война. Мириться дальше с этим не возможно. Ты знаешь, о ком я говорю? Радхар кивнул.

— Конан.

— Да падет проклятье на его голову! — Ездигерд побагровел, огромные кулаки сжали со страшной силой серебряный кубок, сминая металл, как глину.— Не могу слышать этого имени! Но приходится. Ты его знаешь?

— Я с ним достаточно хорошо знаком, хоть мы и не встречались. И сомневаюсь, чтобы он слышал обо мне. Таких людей, как этот киммериец, нужно постоянно держать на виду.

— Отчего это? Грязный разбойник…