ЛИХО

Летнее солнце освещало жителей деревни, вышедших на уборку урожая в поле. Женщины и мужчины, вооруженные косами, серпами, граблями и вилами трудились не покладая рук. Пока взрослые работали в поле, дети собиралась в небольшие группки по три-пять человек и развлекали себя как могли. Девочки мастерили куколок из соломы и одевали их в наряды из лоскутов льняной ткани. Мальчишки строили мазанки из мокрой земли, играли в догонялки или сражались на палках, представляя, что владеют настоящими мечами.

Белокурый мальчонка, шести годов от роду, по имени Ваня возился с друзьями в пыли у пролеска на окраине деревни. Близился полдень, и ребята уже успели смастерить целую деревню. Среди потрескавшихся от жары игрушечных строений, можно было различить как маленькие избы, так и большие бараки. Мальчишки были ужасно увлечены и очень сердились, когда их погодки периодически пытались совершать набеги с целью растоптать или сломать палками произведения детского зодчества.

Когда жара стала жечь невыносимо, взрослые стали возвращаться из поля. Кто-то шел пешком, неся на плечах инструмент, а кто-то ехал в телеге, которую неспешно тащила, запряженная в нее кобыла. Несмотря на усталость, люди пели песни, славящие плодородную мать-землю и благодатное солнце.

Вот к группке мальчишек, копошащихся в грязи, подошли трое. Это был отец Вани – крепкий мужчина Демид, полноватая, с розовым румяном на щеках, мать – Ярослава и старший брат Никитка.

– Ванятка, – зычно позвал сына Демид,– Хорош озорничать. Пошли-ка в избу.

– Хорошо, – неохотно отозвался Ваня. Он с удовольствием бы продолжил игры с товарищами, но отца ослушаться не мог.

Мальчик поднялся на ноги, обтер руки о траву и подошел к родным. Мать прижала голову Вани к своему боку и, заглянув ему в глаза, улыбнулась.

– Пойдем, мой хороший, – сказала она. – Пора отдохнуть.

Никитка наблюдал за происходящим из под нахмуренных белесых бровей. Он был худощавым рослым подростком. Отец воспитал его настоящим мужчиной, не по возрасту мудрым, серьезным и рассудительным. В свои четырнадцать зим он уже работал в поле на равных со взрослыми. Девчонки-ровесницы при виде завидного жениха смущались, краснели и опускали глаза в землю, а друзья-товарищи безропотно признавали в нем лидера и следовали за ним, куда бы он ни направился.

Так получилось и в этот день. Как только глава семьи закончил обеденную трапезу и утер тыльной стороной рукава рубахи густые русые усы и бороду от капель похлебки, Никитка поблагодарил родителей и засобирался на улицу.

– Ты куда это? – спросила его мать.

– Мы с ребятами уговорились на речку сходить. Окунемся пока жара, стоит. А как тень от леса упадет, вернемся на поле.

– С кем идешь? – поинтересовался Демид.

– С Севкой, Борькой и Глебом.

– Ну, добро. Только не кунайся с жары в холодную воду. Дух отшибет, на дно мигом пойдешь.

– Хорошо.

Ваня, услышав разговор, отложил ложку и тихонько захныкал положив голову на стол.

– А ты чего? – спросил недоуменно отец.

– С Никиткой хочу.

– Мал еще, – сурово ответил отец.

Ваня начал рыдать громче. Ярослава подошла к нему и погладила утешающе по голове.

– Батя, – обратился к отцу Никитка, – Отпусти его со мной. Я прослежу за ним. Он только ноги помочит с берега.

Демид смерил взглядом сначала младшего сына, затем старшего и тяжело вздохнул.

– Ручаешься за него головой, – сказал он глядя Никитке в глаза. – Чтоб к вечерней уборке были на поле.

– Хорошо, – ответил Никитка.

– Хорошо! Хорошо! – радостно закричал Ваня и пустился в пляс от счастья.

Никитка взял его за руку и они вышли из избы.

– Я пожалел тебя, Ванька, – сказал старший брат. – Поэтому ты должен слушать меня. А будешь баловать, верну тебя тут же домой и бате расскажу все. Уж он с тебя три шкуры сдерет.