Личный призрак (СИ)

Самое трудное, это заставить себя открыть глаза, липкий страх скрепляет веки надежней суперклея. Неизвестность пугает, лишает сил. Вернулась? Или опять нужно привыкать к чуждому тебе миру?

Вопросы, от которых не спрячешься, потому что спрашивающий и ответчик ты сама.

Чего боишься?

«Не помню»

А все же?

«Не помню!»

Врешь! От чего сбежала? Чего боишься?

«Боли! Боли, что осталась в том мире».

Боли? И почему тебе больно?

«Не помню! Не хочу помнить!»

Готова ли ты, хочешь ли вернуться?

«Нет, пока нет».

Приходишь в себя. Жесткий холодный пол, на котором лежишь, давит в спину, неровные стены, убегают куда-то ввысь, к недостижимому потолку. Видишь как лунный свет, льется через стрельчатое окно над твоей головой, а в нем танцуют серебряные пылинки.

И чувство радости и сожаления переплетаются, переполняют тебя, изливаются в единственной фразе:

«Ну, здравствуй, новый мир!»

Ханар Наритан — второй по силе практикующий темный маг мира Са — отвлекся от работы. Холод все сильнее донимал, не смотря на магическое пламя, которое исправно горело, ни яркостью, ни теплом не уступая настоящему. Амулет, в центре каминной решетки мерно сиял, не оставляя сомнений в полной зарядке, и готовности работать еще как минимум полмесяца.

Вот только сквозняк, не смотря на постоянно обновляемые заклятия на окнах и стенах, находил малейшую щель, пробирался в эту части замка с легкостью изгоняя тепло. А после, не обращая взимания на мага, любопытным гостем бродил по кабинету, перебирал листки, лежащие на столе, тихо шуршал пожелтевшим от времени пергаментом, и чихать хотел, на камины вообще и магические в частности. И если не изменить ситуацию к лучшему, то его примеру последует и хозяин замка, уже подозрительно начавший пошмыгивать носом.

Ханар потер уставшие глаза, вложив в кончики пальцев самую крохотную толику лечения, тот объем, что был доступен ему. Исцеляющие заклятья относятся к женской магии, и очень неохотно откликаются на грубый мужской призыв. Таков уж мир Са с его четким разделением потоков магической энергии и очень слабыми отклонениями от констант.

Хозяин кабинета взглянул на часы, мерно тикающие на стене. Осталось чуть больше двух часов, отведенного «белыми» на темную магию, их стоило потратить с пользой. С вечера мысли настырными мухами, жужжали вокруг, но поймать их оказалось не так уж легко. Зато теперь пара свежих идей, надежно завязли в паутине корявого подчерка, на исписанном вдоль и поперек пергаменте.

Древнее заклинание, секрет которого был утерян во времена последней войны, практически сдался перед напором упрямого мага. Две недели над частично сохранившимся свитком, бесконечные расчеты, и несколько неудавшихся экспериментов не прошли впустую, по крайней мере, маг на это надеялся. Осталось только подняться в лабораторию, и проверить на практике то, что в теории кажется идеальным.

Взяв со стола бумагу с расчетами, Ханар встал, с хрустом потянулся и, прежде чем покинуть кабинет, поманил пальцем с кровати теплую накидку, та вспорхнула и опустилась точно на плечи замерзшему хозяину.

Накидка имела странный покрой, разную длину спереди и сзади, слишком широкие рукава, кружевной воротник, цвет ее был близок к болотной грязи, а с серебристая вышивка и деревянные пуговицы не добавляли красоты. Но заклятье так гармонично вплелось в тканевую основу, так экономно расходовало магию, что даже спустя двести с лишнем лет превосходно справлялась со своими обязанностями. Живительное тепло распространилось, мгновенно согрев не только укрытые места, но и замерзшие пальцы ног, и кончики ушей.

Накидку заговаривал еще прадед Ханара — Ваин Наритан, самый гениальный и самый рассеянный маг мира Са. Прадед с равной легкостью мог проклясть и очистить практически любого, мог решить проблему там, где прочие маги пасовали. С ходу придумать нужное заклинание, а после забыть, что и как делал. Из-за этого большинство заговоренных им вещей существовали в единственном экземпляре. Порой его последователи пытались разобраться, как сделана та или иная, желая повторить, но самым удачливым удавалось соорудить лишь что-то похожее — к идеалу приблизиться так никто и не смог.

Оказавшись на лестничной площадке, маг бросил мимолетный взгляд в окно. Близящийся рассвет все подливал и подливал заботливой рукой молока в черную травяную настойку ночи, осветляя небо. Звезды блекли вместе с ним, но их свет для магического эксперимента и не требовался.

Размашистым шагом, Ханар направился в сторону лаборатории, продолжая в уме проверять правильность формул. Увлекся и не сразу заметил, что вместо зала для опытов, который полностью занимал верхний этаж Северной башни, оказался в центральном холле, куда сходились все коридоры замка.