Левиафан

Раннее июньское утро. Белесый шар солнца над туманным горизонтом. Тоскливые крики чаек в базальтовых скалах.

По пустынному фарватеру Мотовского залива курсом в открытое море, гудя турбинами, шел атомный подводный ракетоносец.

На его аспидно блестящей под солнцем надстройке безмолвно застыли облаченные в спасательные жилеты швартовые команды, а на высокой, с трепещущим на ветру Андреевским флагом рубке виднелись темные силуэты нескольких офицеров.

Корабль относился к классу ракетных крейсеров стратегического назначения, нес в своем чреве шестнадцать баллистических ракет и следовал для несения боевого дежурства в Северную Атлантику.

Через час, оставив позади скалистые берега залива, он вышел в точку погружения и с рубки металлически пролаял мегафон: «Швартовым командам вниз!»

Оранжевые фигурки на надстройке пришли в движение, подтянулись к центру корабля и поочередно исчезли в черном зеве рубочной двери. Затем под каблуками сапог зазвенел трап мостика, и она бесшумно задраилась. Обезлюдевшая громадина крейсера неподвижно застыла на мелкой зыби, потом раздался негромкий щелчок кремальеры рубочного люка, шум с ревом врывающейся в балластные цистерны воды, и корабль ушел в пучину. Через несколько минут на этом месте бешено вращалась громадная воронка зеленоватой воды…

Спустившись в центральный пост, командир крейсера, средних лет капитан 1 ранга, приказал вахтенному офицеру следовать в заданный район и направился в свою каюту на средней палубе второго отсека.

Она состояла из двух небольших помещений, одно из которых предназначалось для отдыха, а второе служило рабочим кабинетом. В каюте имелось все необходимое для достаточно комфортного существования одного человека: встроенный в переборку платяной шкаф и удобная кровать с раздвижным пологом в спальне, узкий кожаный диван и вращающееся кресло, стоящее перед миниатюрным рабочим столом, с висящей над ним книжной полкой, а также небольшой сейф с кодовым замком — в кабинете. На отделанных светлым шпоном стенах висели две небольшие репродукции северных пейзажей.

Войдя в каюту, капитан 1 ранга снял форменную фуражку с золотым «крабом», меховую кожаную куртку, именуемую у моряков «канадкой» и, аккуратно повесив их в шкаф, остался в легком репсовом костюме с белой нашивкой «командир» на груди. Затем он присел в кресло и задумался. А подумать было над чем.

Этот поход в карьере капитана 1 ранга Морева, так звали офицера — был последним. И не потому, что он выслужил свой срок службы или был на плохом счету у командования. Наоборот. В соединении, где служил Александр Иванович, он считался одним из лучших подводников и часто ставился в пример другим. Все дело было в том, что в стране шла очередная реорганизация Вооруженных Сил, которые сокращались до минимума. Касалась она и флота. О предстоящем увольнении в запас Морев узнал накануне похода от начальника штаба флотилии и, как сложится его дальнейшая судьба, представлял смутно.

С женой он этой новостью не поделился, поскольку как обычно, перед выходом в море заблаговременно отправил ее и дочь к своим родителям в Ростов. Невеселые размышления командира прервал донесшийся из висящего на переборке «каштана» голос старпома, объявившего отбой боевой тревоги и отдавший команду о заступлении вахты по-походному. Сняв с крючка вешалки ПДУ,[1] Морев повесил его на плечо и покинул каюту.

В обширном центральном посту, овеваемом прохладным ветерком из системы вентиляции, в мертвенном свете подволочных плафонов неслась первая ходовая вахта. Несколько офицеров и мичманов, в таких же, как у командира, синих репсовых костюмах, проштампованных белыми клеймами «РБ»,[2] расположившись за пультами управления корабельными системами и внимательно наблюдали за светящимися экранами мониторов, шкалами приборов и россыпью мерцающих датчиков, время от времени выполняя необходимые манипуляции. За их спинами по центральному посту неспешно прохаживался вахтенный офицер с сине-белой повязкой «РЦЫ» на рукаве куртки, а в проеме штурманской рубки старпом о чем-то тихо беседовал с молодым капитан-лейтенантом.

При появлении командира он подошел к нему и коротко доложил о параметрах движения корабля.

— Добро, — кивнул Морев, усаживаясь в свое персональное кресло, монолитно возвышающееся у выдвижных устройств. Штурман, — бросил он капитан-лейтенанту, — дайте мне лоцию[3] этого района. А вы, Сергей Ильич, прибавьте оборотов, чего плететесь как вошь, — буркнул он вахтенному офицеру.

— Есть, — ответил тот и кивнул сидящему за пультом одному из офицеров.

— Турбинный! — рявкнул старший лейтенант в переговорное устройство. — Прибавить полета!