Летучий замок (СИ)

- Мама, я вернулся! – С порога проинформировал молодой, шестнадцатилетний парень свою родительницу, стягивая с ног сапоги и проходя в свой закуток за широкой голландской печью.

- Ох! – Послышался мамин голос из кухни. – Аж сердце в пятки ушло. Ну, вернулся и вернулся. Орать-то зачем так?

- Мама, мы уже покушали. Спасибо! – Донеслось оттуда же, и через минуту в тесное сумрачное помещение брата влетели два вихря с развевающимися косичками и улыбками до ушей.

- Максим! Ты обещал нам нарисовать царевну Анастасию. – И уже готовый листок и три карандаша протягивают. Три карандаша – синий, красный и черный. Только принцесс в таком цвете и рисовать.

- Ну, раз обещал, нарисую. – Пробасил Максим еще ломающимся, юношеским голосом. – Только пошли к свету. За окном еще светло. Ни к чему керосин палить.

Светлое местечко отыскалось на все той же кухне. Благо мать успела протереть стол после девчачьего перекуса. Расположился. Ксюшка и Дашка сопели в уши, заглядывая через плечо с двух сторон.

- Стоп! А где та газета с фотографией царевны? – Негромко поинтересовался художник, прикрывая глаза в мысленной подготовке к творческому процессу.

- Вот, пожалуйста! – Дашка мигом выложила сложенный в несколько раз газетный листок на стол, разворачивая его.

- Ага! Теперь, пожалуйста, посидите где-нибудь в сторонке, а то своим сопением отвлекаете очень.

- Да пожалуйста! – Сестренки демонстрируют голосом обиду, но послушно рассаживаются на табуретки сбоку за столом. Одна слева от брата, другая справа.

Почти не дыша, приоткрыв рты, следили девчушки, как под кончиком синего карандаша рождался почти фотографический портрет их царственной ровесницы. Только у Анастасии именины летом, в середине июня справляют, а близняшки осенние, сентябрьские. Так, а теперь легкой штриховкой розовым скулы оттенить и более густым тоном губки царственной особы. А черным – реснички, чтобы подлиннее выглядели. Получившуюся голубокожую девушку Андрей обозвал бы инопланетянкой, но надо признать, рисунок в голубых тонах вышел очень даже неплохо.

- Красота то, какая! – Мать, войдя по какой-то своей надобности на кухню, так и залипла, глядя на художество своего старшего сына от первого брака. - И откуда научился только такому мастерству!

- Само как-то выходит, мамочка. – Пожал плечами Максим, вручая одной из сестренок свежеизготовленный портрет. – А теперь я пойду в свою комнату. Нам сегодня много уроков задали.

Слова про заданные в гимназии уроки несут глубокий смысл, понятный самым мелким в их семье. Брат учится, значит, отвлекать его не следует. Близняшки послушно направились к входной двери. Впрочем, они бы и так туда утекли. Хвастаться перед подружками новым художеством брата. К слову, в их коллекции уже парсуны почти всех членов царского семейства имеются в наличии. Анастасия тоже была, да накануне вредины мальчишки водой из лужи брызнули, когда сестренки с девичьих посиделок домой возвращались. Фартуки-то быстро отстирали, а вот испорченный рисунок, который в стопке на самом верху был… – вода размыла карандашную краску на лице, словно принцесса оплакивала кого-то.

Оказавшись в одиночестве, Максим уселся на топчан, откинувшись спиной на стену, и зажав в кулак камушек, свисавший с его шеи на длинной бечевке. К урокам он, не смотря на свои слова, так и не приступал. Сидел, закрыв глаза и шевеля губами в неслышном разговоре. Если бы в этот момент в комнатке за печкой отыскался умелец, способный распознавать слова речи по губам, очень бы удивился.

- Привет, Андрей! – Шевелились губы впавшего в транс подростка. – Заберешь меня отсюда? – И выслушав что-то неслышимое для других продолжил: - Никто ко мне в комнату не войдет, девчонки к подружкам умотали, мать тоже с соседкой поболтать на часок отлучилась. Да я еще на входную дверь Сторожок поставил. Переноси.

Полумрак помещения, получавшего свою порцию света только через дверной проем, из соседнего помещения, внезапно озарился из-за поплывших по воздуху светлячков, которые, оконтурив сидящего парнишку, вдруг резко схлопнулись, оставляя комнату в полумраке и запустении. Парень в форме гимназиста пропал без следа.

Те же самые светлячки одной вспышкой сформировались над относительно небольшой каменной прямоугольной плитой с торчащим из нее каменным же, невысоким, не выше, чем по пояс, столбиком. После чего разом растворились в воздухе, оставляя после себя фигуру Максима, все так же сидящего, только уже на этой самой плите, позабытой неведомыми строителями среди лиственного редколесья.

- Черт! Сапоги забыл перед дверью. – Поздно спохватился парень, шевеля пальцами оголенных ступней.

- Вернуть обратно? – Поинтересовался светящийся призрак молодого мужчины, внезапно всплывший над тем самым каменным столбиком.

- Не издевайся. – Фыркнул Максим. – Еще на это я энергии не тратил. И внезапно подозрительно уставился на призрака. – А чего это ты сегодня такой щедрый? Признавайся! Обычно только ворчишь на каждую даже самую мизерную растрату.