Лесная сказка

Журнал "Урал", ╧3, 2022

Copyright Ольга Покровская 2022

Пасмурным летом, когда воздух дрожал от влаги, в Москве, на невзрачной улице со следами многих эпох, от довоенных бараков до ульев из бетона, молодой человек механически обернулся к крыльцу гастронома, и словно что-то внесло его по ступеням к телефонной будке; нашарив в кармане монету, он закрутил стрекочущий диск.

— Алло, — отозвался в трубке женский голос.

Молодой человек, растягивая улыбку, приготовился рассказывать анекдоты, подсмотренные на овощной базе, но при звуках бархатного, прошедшего по нервам голоса он позабыл все заготовки — ему мгновенной галлюцинацией примерещилось болезненное, сильное видение: как розы — родительская дачная гордость — сбрасывают махровые лепестки на клумбу и как яблоки падают в траву темного сада, — он проглотил комок в горле и вздохнул.

— Гусев, не сопи в трубку, — бархатный голос, катая раздраженные нотки, зазвенел металлом.

Молодой человек с тоской посмотрел на пыльную витрину за будочным стеклом. Был обеденный перерыв, и в магазинных недрах одиноко высилась крепостная стена из консервов с башенками и бойницами — продукт чьего-то торгового воображения. Прошла продавщица в форменном халате, под которым пенились оборки платья. Женский голос в трубке откровенно заскучал.

— Борис, ты насчет квартиры? Давай через недельку — приедет Кэп, решим.

От обиды на женщину, явно давшую понять, что он портит ей настроение, Борис обрел дар речи и прохрипел:

— Это сами решайте.

— Перестань, — смилостивилась женщина. — В его конторе с жильем без проблем… а ты все у Потапа? Вот ему счастье — с двумя-то детьми… не дури. Не собираюсь я тебя лишать крыши над головой. Кэп сейчас в походе, вернется — обсудим

Улица, расчерченная асфальтовыми трещинами, нежилась в полуденной спячке. Сонно прополз, кренясь, грузовик. Сонно взмыла над кирпичной стеной стрела подъемного крана — проплыла над телевизионными антеннами и скрылась за оградой.

— Потап в отпуске, — выговорил Борис. — А я тоже в поход… скоро.

Это была неправда. Он никуда не собирался, но логика разговора и голос, имеющий над ним безусловную власть, подтолкнули его ко лжи, которая, впрочем, нечего не значила — ни для него, ни для женщины на другом конце линии.

Легкий шорох зажигалки с характерным щелчком тронул его ухо.

— Далеко? — Борис ясно представил, как собеседница затягивается и запрокидывает голову, выдыхая дым.

…Он повесил трубку и, считая разбитые ступени, спустился на мостовую, где у подвала курили грузчики и школьники лезли носами в киноафишу. Он уже жалел, что набрал знакомый номер, когда его осенила идея, и он решил, что немедленно присоединится к любым знакомым, проходящим или проплывающим туристскими тропами средней полосы.

Он словно доказывал себе, что ничем не уступает счастливому сопернику Кэпу, которого тысячи раз уничтожал и казнил страшными казнями — во сне. Живая легенда. Звезда горных и равнинных маршрутов. Знаменитость КСП, автор прославленной "Песни про мышонка", звучащей у туристских костров по всей необъятной стране. В пресной рабочей ипостаси — работник богатого ведомства, близкого к министерству; честолюбец, без помех взлетавший по карьерной лестнице: знакомства, связи, премии, неограниченные возможности. Борис не сомневался, что квартиру баловень фортуны выбьет без труда — просторнее и престижнее, чем чужая малогабаритка, в которой сейчас обосновался как глава семейства.

Это казалось спасительным выходом: упасть на хвост маньякам, которые бродят по лесам, и забыть о сердечной пагубе, о суете безразличной, как мельничные жернова, Москвы, о близких, перед которыми Борис кривлялся, делая вид, что все в порядке. Он уже уверенно, в сносном настроении прибыл к чужому обиталищу в заслуженном доме, где еле дозвонился до глухой соседки, а потом бродил по комнатам, вспоминая, куда засунул походный скарб. Нашел все, кроме палатки, но ее отсутствие Бориса, не сомневавшегося, что кто-нибудь приютит его, не остановило. Потом, поставив рюкзак у двери, он, дергая от нетерпения телефонный провод, долго доказывал начальнику, что не нужен сейчас коллегам и смежникам. В общем, был энергичен и предприимчив и уже через пару часов, протискиваясь лязгающими переходами, шагал по вагонам набитой электрички, выискивая, где расположиться.

В пустом тамбуре он прислонился к стене и закурил. За стеклом в серебристой дымке оконных потеков заборы и гаражи подмосковных промзон сменяли дачные платформы и деревенские крыши среди прозрачных лесопосадок. Теперь, когда нелепый шаг был сделан, Борис даже не задумывался, как найдет на станции назначения друзей, которые могли быть в другом краю, в другой области, в другой республике. Все казалось обманчиво просто. В каждом вагоне сидела какая-нибудь отвратительная туристическая компания, и через тамбурную дверь он наблюдал за дикарями, горланившими песни.