Леший

— Ну что, Леший, отчаливаешь? — Пестрый смотрит с явной завистью, еще бы, ему не один год тут торчать. Это меня освободили по УДО, а ему еще сидеть и сидеть.

В принципе понятно, у меня и статья проще, да и вел я себя на зоне тихо. Второй срок уже отмотал. Мне повезло, я сидел в обычной тюрьме, никакого строгого режима, занимался вырезанием из дерева и ни к кому не цеплялся. Ребята попались понятливые. Через пару бесед с паханом, я смог убедить всех, что не буду никому мешать. После этого, меня никто не трогал. Много раз я перематывал те события в своей голове, изначально брала злость. В те годы я еще был глуп, хотя и сейчас, наверное, еще глуп. Гипертрофированное чувство справедливости. Я не мог сдерживаться, когда видел, что кого-то унижают, оскорбляют и так далее. В студенческие и школьные годы это было правильно, тебя уважали за это. Девушки считали это крутостью, заводились друзья и враги. Все было, так как и должно быть. Я пользовался популярностью и некоторым авторитетом, но для того чтобы быть правильным, надо быть еще и сильным. Никто не будет тебя уважать, если ты валяешься на земле в собственных соплях. Занимаясь физически, я рос над собой. Никаких вредных привычек. Алкоголь пил, но редко и только водку. Вне зависимости от ситуации, я всегда знал одно, я должен все контролировать, поэтому никогда не напивался до чертиков. Был сильным, ответственным, надежным. Всегда старался быть таким, каким меня воспитывал мой отец.

Отец был человеком служивым. Причем служил он в Советском союзе, а после распада, не смог найти себе места. Я был поздним ребенком, во время моего рождения, ему уже было 42 года, мама была моложе на 4 года, но родов не пережила, поэтому растил меня отец в одиночку. Так как работу он так и не нашел, а идти в бандиты ему не хотелось, батя ушел в лес. Он всегда говорил: «Дружи с лесом. Он и накормит, и напоит, и согреет». В школу я пошел в пять лет. Папа договорился, он хотел, чтобы я быстрее получил образование и успел многого добиться. Всю школьную жизнь мы жили в лесу, каждое утро я час шел до села, перед школой. Отец, как и я, был единственным ребенком, да и друзей у него не было, поэтому и жили мы отдельно ото всех. Однако, я легко заводил друзей. Так прошла школа, потом я уехал в Ставрополь, чтобы получить диплом и высшее образование. Образование, которое я так и не получил. Я отлично сдал экзамены и поступил в медицинскую академию, самый престижный ВУЗ Ставрополя, именно там я начал понимать что честность и прямота, далеко не всегда приводят к хорошему результату. Папа умер, когда я учился на третьем курсе. Весной, когда я долго не мог до него дозвониться, попросил одноклассника зайти к нему, тот в свою очередь сообщил, что батя скончался. Он умер во сне. В этот момент как холодный ветер пронзил мне спину. Не знаю, как объяснить. Отец был для меня единственным родным человеком, происшествия тех дней заставили меня оступиться. Похоронив родителя, я начал пить. В то время, кроме учебы, я подрабатывал ночным сторожем на стройке, и имел кое-какие деньги. Я начал пить, курить, гулять и нарываться на драки. Не важно, сколько их было, неважно кто прав. Я не мог остановиться. Порой я бил, порой был бит, порой меня вязали менты. Всякое бывало, я уже не успевал выкручиваться.

В академии был преподаватель Армен Ваганович. Он любил унижать и оскорблять студентов. Однажды я не выдержал и вступился за одногруппницу. С того дня мы лаялись как кот с собакой. Он не хотел мне ставить зачеты, занижал оценки, пытался привести все к моему отчислению, но я учился и не давал повода. А после смерти отца, мои прогулы составили 30 %, и это был необходимый минимум для отчисления. Преподаватель все устроил так, что у меня даже не было времени реабилитироваться и перед зимней сессией четвертого курса меня отчислили. Я не знал, что делать и пошел на работу. Сначала, хотел пойти на завод или цех, но меня отовсюду увольняли, потому, как я не мог терпеть, что на меня кричат. Раз за разом все заканчивалось одинаково. За пару месяцев поиска нормальной работы, я проклял всех работодателей. Каждый раз, идя на собеседование, чувствовал себя нищим, что просит подачи. А смотря на высокомерные рожи, что говорили «Мы вам перезвоним…» хотелось просто в них плюнуть. Ноги начали подкашиваться. Обратился в военкомат, так как забрать в армию меня не могли, как единственного члена семьи, я договорился со старым приятелем отца, и все же пошел служить. Тогда уже был год, а не два. Кинуло меня в мор флот, чему я был безумно рад. Служил в Севастополе, но ходили мы в разные места. Побывал в Португалии и Сирии, там как раз начинались конфликты. Но повоевать не получилось, да я и не хотел. После армии решил все же вернуться в Ставрополь и устроиться уже с военником в какую-нибудь охранку. И я, правда, устроился. Маленький ЧОП с парой троек магазинов офисов и кафе. Жизнь начала налаживаться, до того черного дня.