Лера и параллель

С наслажденьем потянулась, ожидая, когда мой новенький процессор перестанет жужжать и я смогу покинуть рабочее место. В кабинете кроме меня работали еще трое архитекторов, но все они, пользуясь тем, что сегодня пятница, да к тому же сокращенный предпраздничный день, умчались, как только за начальником закрылась дверь, а его новенький, черно — хромированный монстр покинул территорию парковки, о чем радостно сообщил следящий сквозь бежевые полосы жалюзи Андрей. Кот из дома — мыши в пляс, хотя мне от души было не понятно, почему люди, которые заведомо соглашались на предложенное материальное вознаграждение за их труд, всеми силами стремились не работать и находили тому массу различных, и как им казалось очень важных, объективных причин. Я, как и все, собиралась отлично провести целых четыре вполне ожидаемых выходных, посвященных Международному женскому дню, который, кстати, нигде кроме Родины-матушки не праздновался столь бурно, но при этом манкировать своими обязанностями не собиралась. В конце концов мне платили за работу приличные деньги, а процент за срочность так вообще, был самым высоким среди всех архитектурных бюро нашего города. Поэтому, я покинула кабинет тогда, когда уставший за день трудяга принтер выплюнул последний из листов с моими расчетами лестничных маршей и не секундой раньше.

Складывая в папку готовые листы большого формата, я щелкнула резинкой по пластику, подкрасила губы в зеркале и отправилась домой. Подруга угрожала явиться ко мне на работу в костюме, а зная Каринку, эти слова точно не были пустым звуком.

Несколько дней назад моя лучшая подруга назначила мне встречу в домашнем ресторанчике недалеко от моего офиса: я уже сделала заказ, когда она, запыхавшаяся и раскрасневшаяся ворвалась в отдельный кабинет, потрясая пред моим носом крафтовыми прямоугольниками с серебристым тиснением. Щедро отхлебнув из запотевшего бокала ледяной минералки и едва не подавившись листиками мяты, что полоскались в безалкогольном мохито, она с придыханием произнесла:

— Я сделала это, — и в два глотка всё-таки прикончила мой коктейль.

Я с сожалением посмотрела на кружочек лайма, что затерялся меж ледяной крошки и подумала, что если это, то самое, о чем Кари жужжала мне последний месяц, то я просто обречена весь перерыв слушать её, кивать и поддакивать, впрочем делала я это с удовольствием, так как подруга умела заразить своим фонтанирующим энтузиазмом абсолютно всех, кто её окружал. Я не знала ни единого человека, что мог бы противиться её обаянию!… И вот ты, нацепив лыжный костюм и ботинки для сноуборда сидишь на подъемнике, который тянет тебя на гору Зеленая, вдыхая полной грудью колкий морозный воздух и осматривая дивного вида горный пейзаж Шерегеша, понимаешь, что сам бы ты до такого никогда не докатился. Или сидишь на мастер-классе у замечательной певицы, что оказывается не только прекрасно владеет голосом, но и может научить тебя, неумеху рисовать вполне сносный пейзаж в стиле «прованс»*, который даже не стыдно повесить в кухне моей новой квартирки-студии, купленной на честно заработанные, трудом и потом, сольдики.

Я вообще не знаю сумасшедшего, которого Карина не может расположить к себе, чтобы добиться от того желаемого, помимо эффектной внешности, она имела еще бронебойную уверенность в собственной неотразимости, совершенно потрясающее чувство юмора и харизму с большой буквы Х. Ее женское начало было столь сильным, что все представители мужской половины человечества от беззубых младенцев до таких же стариков, превращались в её раболепных слуг, лишь бы она вновь, своим хриплым голосом сказала:

— Благодарю вас.

Вот и сейчас, официант, бледнея и краснея, пялясь отнюдь не на внушительный бюст, кокетливо выглядывающий из мужской сорочки, а в карие глаза обрамленные длинными, загнутыми ресницами, что, впрочем, делало ему честь, слегка заикаясь спросил не нужно ли нам дополнение к заказу. Получив отрицательный ответ, он забрал пустой бокал и спиной удалился, не отрывая свой пламенный взор от подруги до тех пор, пока не ткнулся спиной в распахивющиеся, как в американских салунах, двери.