Лекарь (СИ)

Кровавые брызги красным веером окропили придорожные кусты. Несчастный разбойник и понять не успел, что произошло. Двое других оказались куда умнее, а потому уже вовсю убегали, продираясь сквозь кусты с решимостью бешеного лося.

— На что эти недоумки надеялись? — спросил Эдмунд, здоровенный молодой орк, выдёргивая секиру, застрявшую в позвоночнике жертвы. Видели картинки стрельцов с бердышем, вот такая же игрушка, только орк мой её одной рукой пользует. Он, собственно, не совсем орк, мама у него русская… что я несу? Ну, вы поняли, мама — человек, а папа орк. При этом выглядит он как стопроцентный орк, такая же серая, как у трупа кожа, чёрные волосы, раскосые чёрные глаза и обязательные клыки, торчащие из-под нижней губы, а какая-то хитрая комбинация генов позволила ему вырасти великаном даже по орочьим меркам. Где-то два десять ростом и комплекцией любого бодибилдера засмущает. Однако же, свои его не привечают, полукровок нигде не любят. Имя у него человеческое, от матери. Скитался по миру, да вот, ко мне прибился.

— Не, знаю, Эдмунд, видать, с голодухи смелые стали. — Я впихнул двустволку обратно в седельный чехол.

— Старшой, — орк вытащил-таки секиру и протирал лезвие травой, — а труп не нужен? Поковыряться там, изучить?

— Такой — нет, — они почему-то вбили себе в голову, что врач должен денно и нощно ковыряться в трупах. Не спорю, дело полезное, но для этого нужно иметь второй комплект инструментов. Делать операцию живому человеку тем инструментом, которым ковырялся в трупе, — проще сразу пристрелить. — Зачем второй раз бил?

— Привычка, — полуорк пожал плечами и, вскинув секиру на плечо, продолжил путь. Остальные также понуро двинулись за ним. Кусок мяса, бывший совсем недавно неудачливым разбойником, остался лежать на дороге. Моя лошадь, проходя мимо лужи крови, презрительно фыркнула и постаралась свернуть.

— Если остановки делать, до вечера в город не придём, — заметил второй член группы. Полная противоположность орка. Средних лет гном с чёрной бородищей, которая доставала до пояса. Со мной чуть ли не с первых дней. Гномы, в отличие от орков, домоседы. Не в их природе гулять по свету. Бродяга — лицо неуважаемое. Сиди на месте, работай, копи богатство, удивляй всех мастерством, — будет тебе почёт. Если нет своего места, так будь бродячим ремесленником, с такими талантами без куска хлеба не останешься. Это в идеале. В заповедях седобородых аксакалов. А на деле, молодые гномы раз за разом сбиваются в группы и нанимаются, например, к королю на службу в качестве пехоты, типа ландскнехтов. Повоевали пару кампаний, можно и снова в шахту или кузницу. Король (да живёт он долго) ценит их, в том числе и за это. Так и этот. Говорил, что его отряд в полном составе полёг в какой-то малоизвестной битве. Самому после такого возвращаться домой не хотелось, вот и получился бродяга, который кувалдой своей больше черепов разбил, чем лошадей подковал. Зовут его… короче имя там из двенадцати слогов, никак не запомню. Я его сократил до Хорвата, он не против, отзывается.

— Так сядь на телегу, быстрее будет, — предложил третий участник похода. Это Ян. Семнадцатилетний деревенский увалень. Здоровый, как копна сена. Морда — за три дня не… обсмотришь, ручищи как лопаты. Интеллектом, правда, не обременён, но это даже к лучшему. Увязался за нами в одной деревне, где мы на постое были. Хотя, что греха таить, я его на это и подбил, упирая на возможность мир посмотреть. А крестьяне, они жуть какие упрямые бывают. Вот и этот, оделся, обулся, мамку обнял, и за нами отправился. Нам он, собственно, нужен был именно как «водитель кобылы». Так уж получилось, что объём груза великоват, нужна телега, а к телеге лошадь, а к лошади возница. Вот и нашли ценного кадра. Он, кстати, далеко не глуп по крестьянским меркам. А я ещё, садизма ради, читать его учу. Хоть со скрипом, по слогам, но уже что-то получается. А сейчас, как и положено, правит лошадью.

Гном и орк идут пешком. Первый лошадей не любит, а второго лошади не любят, очень уж плотоядно на них смотрит. Да и найти надо ещё лошадь, которая на себе понесёт полтора центнера, а с доспехами да вещмешком — все два. Не вывели тут ещё таких.