Легенды «Чёрной скалы»

Крошечный кусок серого городского неба стиснут стенами домов. Небо – наверху, а я – на дне этого колодца. Я на дне.

– Что такое человек? – скрипят цепи старых качелей, раскачивающихся сами по себе. На них никого нет, но на земле почему-то всё равно дрожит чья-то тень. – Человек – он как огонь. Такой спокойный снаружи… И такой же разрушительный внутри.

И в чём смысл этой философии? В чём смысл этих пустых сотрясения звука и мыслей? Нет смысла в том, что не подкреплено реальной основой.

– А что вообще такое реальность?

Странный вопрос. Глупый вопрос. Реальность – то, что реально. Что можно пощупать. Потрогать. Сломать. Убить.

– Как потрогать запах? Как сломать мелодию? Как убить любовь?

Никак. Потому что нельзя сломать или убить то, чего не существует.

– Ты правда в это веришь?

Вера – это когда ты не можешь чего-то доказать. Поэтому я не верю – знаю.

– Ты горишь слишком ярко. Поэтому ты можешь и не успеть…

Знаю, что могу не успеть. Поэтому успею. Должен успеть. Пока не сгорю до конца.

– Вот видишь – ты тоже думаешь, что человек похож на огонь.

Мир освещает ослепительная вспышка белого света, от которого хочется крепко зажмуриться. Мне в лицо летит зажжённая спичка, которая освещает весь этот мир.

– Но чтобы это понять, нужно обжечься.

Я ловлю горящую спичку рукой. Ладонь обжигает болью…

– Помни – мир полон…

…Я открываю глаза.

Надо мной всё тот же потрескавшийся и протекающий потолок. Надо мной нет даже куска неба.

Хотя я всё так же на дне.

На улице идёт дождь.

Он протекает сквозь дыры, сквозь гнилую штукатурку. Вода напитывает собой дерево и попадает на проводку, в которой многие годы не бежал поток электронов. Торчат ржавые гвозди, в воздухе витает сырость. В воздухе стоит шум барабанящего и текущего сквозь дом дождя.

Всё как обычно.

Всё как всегда.

Откидываю старое одеяло, встаю с жёсткой покосившейся кровати, зябко ёжась после сна.

Говорят, что тут широта субтропиков и не бывает холодно, но это не так – мёртвый город на горизонте словно выпивает тепло со всей округи. Может, когда-то тут и было тепло, но когда исчезли люди, исчезло и оно. Кажется, я ещё это помню…

Ещё я помню, что за зимой всегда приходит весна. Но, как оказывается, есть один нюанс – они не приходит ко всем. И мы, чёрт возьми, застряли в этой зиме без снега, но с залезшим в самые кости холодом пустого города.

Пахнет едой. Не слишком вкусной, но всё-таки едой.

– Проснулся? – в комнату заглядывает улыбающийся Белый. – А я нам завтрак приготовил! Получилось – просто пальчики оближешь!

– А руки ты мыл? – хмуро спрашиваю я.

– Конечно!

– А если проверю?

Руки этот обормот, конечно, не мыл. Ему, видите ли, не нравится, что текущая из одного крана на весь брошенный дом вода несёт тухлятиной… Хотя чудо, что у нас тут вообще вода есть – ей в городе отключили уже давно.

Холодная вода, отдающая ржавчиной, обжигает руки и летит в лицо. Это чтобы проснуться, чтобы наверняка. Натягиваю растоптанные кроссовки, надеваю спортивные штаны и толстовку, накидываю капюшон на голову.

Сбегаю по лестнице, вылетаю наружу. Дождь кончился, но на земле ещё стоят лужи. Вдыхаю свежий утренний воздух, пахнущий озоном, закрываю глаза…

Хорошо.

Иду, постепенно переходя с шага на бег, и нарезая круги вокруг здания. Один, второй, третий, десятый… Залетаю на старую спортивную площадку, на бегу натягивая на руки перчатки со срезанными пальцами.

Мокрый асфальт врезается в костяшки – сначала отжимания. Потом – турник. Потом – «груша».