Легенды Амастриды

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Год 752 от Последней войны был страшным годом в Дарлоге. Откуда-то с севера, с самых окраин страны, пришла чума. Люди умирали быстро и мучительно. Умер и король Мерек Марон, и Дарлог остался обезглавленным. У короля было двое детей. Старшей была его дочь от первого брака Рэньяра Марон, высокая белокурая дикарка. Она находила самые укромные уголки во дворце и подолгу просиживала там над древними рукописями, хотя и сама была частью легенды. До сих пор по Дарлогу ходили рассказы о матери Рэн, красавице откуда-то с юга, простолюдинке, которая так пленила владыку рода Марон, что он привез ее в свой заснеженный дворец и женился по обычаям Дарлога. Она умерла, едва подержав на руках малютку-дочь.

Рэн подолгу просиживала где-нибудь на галерее или на балконе и смотрела на заснеженный Дарлог. Зима здесь была вечной. Люди ходили в меховых плащах, и в их домах круглый год пылал в очагах огонь.. Огонь был жизнь и сила. И еще защита от хейлей, так звали жители Дарлога людей с востока. И королевские дети, и дети бедняков знали о мире ровно то, что гласили легенды, или заезжие торговцы передавали одну весть неслыханнее другой. Дарлог тянулся вдоль ледяного сине-зеленого моря на много лиг с севера на юг. Выше, на севере, располагалась страна Гельдоран. Там тоже шел снег, но было теплее. Самые недра Гельдорана сотрясались так часто, что люди не успевали возводить разрушенные стены крепостей. За морем, к востоку, лежало другое государство-остров. Солнце над ним не светило, и небо там было затянуто серо-лиловыми тучами. О Южном Ситче ходили мрачные легенды. Это была страна хейлей. Рэн никогда их не видела, но говорили, что они способны принимать любой облик, а в полнолуние хейли превращаются в отвратительных существ – хищников с огромными клыками, и убивают всех, кого встретят на пути. Но в обычные дни хейли выглядели как люди, только глаза у них недобро сверкали желтым пламенем.

На границе двух стран был маленький порт Тимбара, где островные народы вели торговлю. Круглый год шли груженые корабли туда и дальше, вдоль побережья Дарлога. Круглый год, кроме времени полнолуний.

Рэн знала и другие легенды, не такие страшные и мрачные. Когда-то не было островов, все это был один материк, цветущий, зеленый. Над ним ярко светило солнце и не было снега. А потом началась Последняя война. Она произошла так давно, что никто не знал, кто стал победителем, но мир раскололся. Небо над Ситчем затянуло тучами, а Дарлог и Гельдоран укрыли снега. Ее любимой легендой было предание об Амастриде – острове, сохранившемся в первозданном виде. Там цветут яркие, ароматные цветы, зеленеют деревья. Только где она находится? По преданию, далеко-далеко на юге, но еще ни один северный человек не видел ее своими глазами.

Когда Рэн была маленькой и нянька укладывала ее спать, ей часто грезились далекие зеленые острова и чудесные люди там. Она просыпалась в темной пустой комнате, а за окнами мел снег.

Рэн поднялась с балкона, где сидела неподвижно уже несколько последних часов. Ноги, обутые в меховые унты, не замерзли, тем не менее, она зябко поежилась и запахнулась в плащ из шкур больших белых хищников, похожих на кошек, только более опасных и огромных. Белые одежды, символ королевской власти, да золотой, грубой работы обруч на лбу – вот и все, чем она отличалась от других. Дарлог торговал мехами, драгоценными каменьями, но добывать и то, и другое было трудно, и короли жили подчас так же скромно, как и их подданные. Она спала в холодной постели, в огромной зале, где гуляли сквозняки. Наверное, беднякам, которые спали вповалку на шкурах в одной единственной комнате с пылающим очагом, было теплее. Но она не знала другой жизни и не жаловалась.

Рэн спустилась в тронный зал, было время обеда. Но на улице вдруг поднялся невообразимый шум. Слышались отдельный выкрики, и она разобрала имя Крэйна. Ее единокровный брат месяц назад вместе с торговцами уехал в Ситч. Сначала его видели в порту Тимбара. Прошли три недели вместо условленной одной, а торговцы не вернулись. В Дарлоге оплакивали смерть наследника, поговаривали, что править будет его шестнадцатилетняя сестра, но на исходе четвертой недели у берегов Дарлога показался корабль с гербом королевского дома Марон.