Легенда о восставшем

март 1984

Она неуклюже топталась на каменных ступенях шикарного особняка, не решаясь никак войти, несмотря на любезно открытую дверь. Юный лорд Балтор Крейвен, хмурясь, оценивал её, словно бы сомневаясь в правильности своего решения. Но затем его утончённое лицо озарила улыбка.

– Чего ты ломаешься? Давай, заходи.

– А твой папа? – спросила Нэнси уже после того, как за ней захлопнулась тяжёлая дверь. Привычка оглядываться по сторонам вечно была с ней: то и дело наткнёшься на незаметного призрака.

– Мой отец горит в Аду, где ему и самое место.

«Хотела бы я сказать то же самое про своего», – подумала Нэнси.

Замок Крейвенов не отличался уютом и гостеприимностью. Холодный и мрачный он наводил не самые приятные ощущения, и Нэнси, хоть и никогда не мёрзла, зябко куталась в шаль. Балтор вёл её наверх, прямиком в свою спальную комнату.

Скрипучая деревянная лестница. На каждый хруст половицы Нэнси оглядывалась, словно желая убедиться, что за ней никто не следует. Ни из живых, ни из мёртвых.

Балтор потянул за резную позолоченную ручку, приоткрывая ей свой мир. Мир богатства, роскоши и праздной жизни. Той жизни, о которой Нэнси всегда мечтала.

Молодой колдун встал чуть поодаль с блуждающей улыбкой на лице. Волчица неспешно ступала по деревянному полу, слегка касаясь кончиками пальцев дорогой мебели.

«О, Лунная Богиня1, этот камин стоит дороже, чем вся моя жизнь».

– А ещё я играю на арфе, – нарушил тишину колдун. – И весьма недурно, между прочим. Не против?

Нэнсуаннета обернулась и увидела, что Балтор стоит, опершись о стену, с зажатой трубкой в зубах, уже приготовив пальцы для щелчка волшебного заклинания. Волчица сморщила носик.

– Оборотни не курят, – напомнила она.

– Какие мы нежные!

И всё же Балтор припрятал подальше трубку и подошёл к девушке поближе. Слегка приподнял её голову, придерживая за подбородок тонкими пальцами. От этого прикосновения пол чуть было не ушёл из-под ног волчицы. Тринадцать лет. Бурлящая кровь альфа-самки. Желание поскорее покинуть отчий дом.

Балтор был старше неё всего на два года. Но каким же взрослым он тогда ей казался! В десять лет он унаследовал всё это огромное поместье. И пусть за ним не значилась власть, как ещё век назад, когда Крейвены были именно лордами, и титул этот был не просто сотрясанием звука, но огромное и единоправное наследство сделали его самым богатым и популярным подростком Андеадлинга. Девушки липли к нему, крупные компании ждали его инвестиций, по городу разгуливали безумные фанаты и папарацци, завистники, готовые обокрасть его особняк.

И только Нэнсуаннете Оками дозволено побывать в этом неприступном храме богатства. Только ей одной повезло стать той самой единственной, с которой Балтор готов разделить ложе. Да какое ложе! На этой великолепной кровати могут поместиться сразу пять человек.

При одной только мысли о том, что, возможно, она не безразлична этому юноше, Нэнси бросило в дрожь. Она закусила губу и тут же услышала приказ:

– Не кусай губы. Ты знаешь, как это влияет на меня, – низкий тембр его голоса заставил тело волчицы податься чуточку вперёд.

Колдун вздохнул и рывком снял с неё шаль. Впился губами в её губы. Порыв страсти заставил их обоих подниматься в небеса, забыться и раствориться друг в друге.

осень 1984, ИШДОМС

– Эй, Оками, ты совсем не ходишь в школу.

Толчок в плечо. Ещё один. Преграждённый узкий коридор. Нэнси вздохнула и с вызовом посмотрела на хулигана – золотистого оборотня, альфа-подростка стаи.

– Чего тебе, Волкович?

– Четвёртый курс ваще-та. Ты видела список предметов? Радует только, что мы не маги.

– Ага. Дай пройти.

– Эй, – он грубо схватил её за руку и притянул к себе. – Ты будешь моей невестой, слышишь?

Этого Нэнси вынести уже не могла. Коленом ударила Вила в пах, а когда тот согнулся в три погибели, заехала обоими локтями по темени.

Только она хотела пройти дальше, как вдруг кто-то свесился с потолка, уставив на девушку насмешливые карие глаза. Чанчи Шижирь, чёртова паучиха-цыганка. Первый год учится в ИШДОМС, а уже достала всех в классе.

Нэнси зарычала, демонстрируя свой оскал. Чанчи наклонила голову, но пропускать волчицу явно не хотела. Путь вперёд был перекрыт, путь назад загораживал Волкович.

«Отлично, вы сами напросились».

Ярость так переполняла её, что не стоило никаких усилий обратиться прямо здесь и сейчас. В прыжке она стремительно налетела на Чанчи, отчего та, не успев выпустить паутину, упала, поджав все восемь конечностей.