Ледяное пламя 3

Караван медленно брёл по дну ущелья. Садилось солнце. Ледяной ветер неистово завывал, гоняя свежевыпавший снег. Он забивал белые хлопья под одежду и не давал широко открыть глаза или рот.

Представители северного племени Иву двигались на юг.

Караван шёл достаточно быстро: кто-то ехал верхом на олене, кто-то сидел в санях, а впереди скакал проводник. Он знал «дороги жизни» Северных гор как свои пять пальцев и умело вёл за собой людей. По всему каравану рассредоточился отряд воинов, готовый в любой момент дать отпор разбойникам или диким животным. Замыкал вереницу самый могучий страж, который следил, чтобы никто не отстал.

Уставшие от долгого пути Иву молчали. Изредка кто-нибудь поправлял меховую одежду, выгребая из складок снег. Воины иногда тянулись к оружию, будто оно могло раствориться, и проверяли, хорошо ли прикреплены к сёдлам копья. Сидевший в расписанных резьбой санях торговец поглубже закутался в многослойные одежды, молясь о достойном наваре от продажи потрохов тюленя или шкуры белого медведя.

В других санях ехала мать с дочкой. Женщина с тревогой поглядывала на девочку, ласково гладила меховой капюшон и тоже молилась всем известным ей богам об исцелении ребёнка. Закончив читать очередную молитву, мать коснулась пришитого к воротнику амулета: крошечный кристалл аметиста помещался на полоске кожи расшитой деревянными бусами.

Ехавший рядом с санями воин нахмурился. Он угрюмо посмотрел на жену и болеющую дочь. Страж снисходительно относился к верованиям своей наречённой и давно уже привык к утренним и вечерним молитвам, что каждый день звучали в их доме. Привык и к божественному алтарю, который собственными руками соорудил для супруги.

Это была коробка с тремя полками. На нижней располагались резные фигурки самых мелких духов: воды, ветров, священных мест. На второй —боги значительнее: бог гнева, бог любви, богиня охоты, богиня смерти. Верхнюю же заняла одна единственная статуэтка, которая властвовала над всеми остальными – Айшуак – великая богиня мудрости, луны, воздаяния и справедливости. Тело её будто было рассечено на две половины – с одной стороны поза умиротворённая, со сверкающей путеводной звездой в руке, с другой – воинственная, где пальцы сомкнулись на рукояти карающего серпа, а на предплечье сидел ворон. Лицо тоже делила невидимая черта, левая сторона которого излучала добро и смирение, а правая изображала гнев, острый клык выглядывал из полуоткрытых губ.

Именно так выглядела грозная богиня, которая могла указать путь заблудшим, и горе преследовало тех, кто посмел ослушаться её.

В особых нишах походного алтаря вытачивались углубления для свечей и благовоний, к покупке которых муж привыкал, скрипя зубами. Они стоили дорого, и приходилось много охотиться, чтобы порадовать любимую.

Страж же давно потерял веру в Айшуак, а в других богов не верил никогда. Его дочурка болела с младенчества. Чем она провинилась, что боги одарили её такой тяжкой хворью? Все последние восемь лет несчастный отец наблюдал, как страдает родное чадо и обессиленная мать. Страдал и он сам, не зная, как помочь малышке, – всякий знахарь, от юнца до старца, только разводил руками.

Воспоминания о бесконечных путешествиях – от одной стоянки к другой, от одного селения к другому, чтобы показать ребёнка местному лекарю, – вызывали у воина злость, какую, порой, он не испытывает даже в битвах. «Надо было давно бросить это занятие и сразу повезти Анну к драконам».

Среди северных племён ходило много слухов о невероятных способностях драконов – целителей Арувийского Королевства, хотя большинство соплеменников опасалось обращаться к жителям юга. Ящеролюды, как называли их на севере, давно утратили веру и связь с духами природы, однако знахари, что говорили так, не помогли Анне, поэтому и слушать их не стоило.

Мольбой и добычей от охоты отец добился разрешения через вождя у короля рептилий на пересечение границы и повёз семью на юг: целительство драконов – последняя надежда для них.

Раздался протяжный звук горна, и караван встал. Сани прекратили убаюкивать Анну, ребёнок открыл глаза. Девочка уставилась в небо, закрытое пеленой вьюги, – лишь синяя полоска виднелась меж длинных скал. Вдалеке раздалась команда, которая быстро стала передаваться от одного воина к другому.

– Что там? Что говорят? – послышался тревожный голос матери.

– Вождь сказал, идём до пещер Лунного ущелья. Там сделаем остановку, – спокойно ответил муж.

– Это не случайно. Богиня благоприятствует нам. Она хочет, чтобы мы помолились у стен её храма, – самозабвенно проговорила женщина.

– Милая, грядёт вьюга. Нам придётся переждать в пещерах. Это уже отнимет у нас время, мы не можем задерживать караван ради… – Начал воин, но резкий фанатичный взгляд жены заставил его тяжело вздохнуть. – Эх-х-х… Обязательно помолишься.