Ледяной ад

Контрасты. — Таинственное письмо. — Шантаж. — 50 000 франков или смерть. — Агент полиции. — Герцогиня ждет. — Преследование. — Сатанинская ловкость. — Конь без всадника. — Последняя угроза. — Труп. — Красная звезда. — Самоубийца.

В лазурном апрельском небе ярко светило солнце, радостно по-весеннему щебетали первые ласточки; лопались почки, раскрывались цветы, в мягком воздухе витал сладкий аромат пробуждающейся земли. Как прекрасна жизнь! А особенно она хороша здесь, в двух шагах от Сен-Жерменского леса, в этих роскошных виллах, которые выстроились вдоль дороги, соединяющей Мезон-Лаффит с великолепным королевским лесопарком. Семья Грандье, одна из тех богатых парижских семей, что каждую весну уезжают подальше от шума и сутолоки большого города, вот уже две недели жила на вилле «Кармен».

Двадцать пятого апреля в 8 часов утра глава семьи, высокий представительный мужчина лет сорока пяти, нервно мерил шагами большой кабинет, выходивший окнами на лужайку прекрасно ухоженного английского парка. Сей господин был явно чем-то огорчен и напуган. В дверь два раза тихо постучали.

— Войдите!

Появился слуга с подносом, заваленным газетами, письмами и журналами.

— Ваша почта, месье.

— Хорошо, спасибо, Жермен.

Едва слуга скрылся за дверью, хозяин кабинета бросился к подносу и, судорожно шаря в груде бумаг, дрожащими пальцами выудил оттуда большой квадратный пакет из плотной кремовой бумаги, на котором стояла печать в виде большой красной звезды.

— Звезда! Все, я погиб. Это седьмая, последняя… — хрипло вскрикнул Грандье.

Из разодранного конверта выпало письмо, также помеченное красной звездой. Расширенные от ужаса глаза бедняги уставились на фиолетовые строчки.

— Деньги! Требуют денег… Но я разорен, начисто разорен, вся роскошь — лишь видимость. Что делать? Угрожают детям, моим дорогим детям. О да, всех убьют, уничтожат, если я не найду денег. И сегодня последний срок. Мне проще отдать всю свою кровь по капле, но деньги… Их нет, нет ни денег, ни кредита. Я был честен и добр. И вот теперь расплата!

Из соседней комнаты через открытые окна доносились звуки вокализа и фортепианных пассажей. В кустах заливались птицы, над цветами порхали бабочки. И это тихое очарование природы составляло такой резкий контраст с отчаянием человека в кабинете, что несчастный не смог удержать слез. Вскоре, однако, устыдившись минутной слабости, он глубоко вздохнул, пробормотав: «Надо решаться», — и резко нажал кнопку электрического звонка. Тотчас появился слуга.

— Полицейский здесь?

— Он ждет уже более четверти часа.

— Проведите его сюда.

В кабинет вошел просто одетый молодой человек среднего роста, с живыми проницательными глазами на умном лице.

— Вы и есть тот агент из полицейского управления? — спросил Грандье после короткого приветствия.

— Да, месье.

— Ну почему же так поздно? Если бы вы только знали… Ведь я как умирающий, который никак не может дождаться врача!

— Вернувшись с задания и прочитав телеграмму, я сразу бросился сюда, не заезжая домой.

— Вы ведь спасете меня?

— Сделаю все, что смогу. Однако должен предупредить, что нахожусь здесь неофициально, мы только помогаем прокуратуре Версаля, потому что больше не относимся к департаменту Сена.

— Вы достаточно опытны?

— Прежде всего изложите, пожалуйста, суть дела. Я еще ничего не знаю.

— Прочтите это письмо.

Агент взял письмо, понюхал его, внимательно изучил бумагу, буквы и вполголоса прочел следующее: