Ледяная Спираль

Тлеющий алым закат частично освещал фигуру плетущегося по густому лесу человека, облачённого в театр теней, каждая из которых была запачкана цветом его крови. Одна из его ног была повреждена, свисая безжизненным грузом. Каждый шаг отдавался болью, от чего раненный иногда тихо стонал в особо неприятные моменты.

Через некоторое время он вышел к вяло текущей реке. Мягкий после земли, обволакивающий прохладой подступающей ночи песок укутал сломанную ногу, окрашиваясь красным. Человек, теряя остаток энергии для движения, упал на колени, кашляя под себя кровью. Его дрожащая рука медленно коснулась лица, пытаясь удержать рвущиеся наружу слёзы отчаяния. Ему хотелось хоть немного задержать заполняющую разум черту предсмертного безумия.

— Ты думал, что сможешь от нас сбежать, Олганар? — раздался позади самодовольный голос.

Раненный человек никак на это не отреагировал, продолжая молча предаваться только ему известным мыслям. Разозлившись, один из его преследователей решил добавить словам больше веса с помощью пущенной из лука стрелы прямо в спину стоящего на коленях. Боль, которая пронзила его цель, мягко влилась в общий потом страданий, поэтому Олганар лишь дернулся, но крика так и не издал.

— Знаешь, друг мой, дело не совсем в том, что ты был каким-то… злым человеком. Понимаешь о чём я? — продолжил свою мысль убийца, медленно шагая по песку к раненному. — Просто твоя жажда власти оказалась слишком непомерной. Не может обычный смертный удержать в руках целый мир. Слишком много нашлось этим недовольных.

— До этого момента мои враги боялись сделать и шага. — тихо ответил наконец король, поднимая взгляд к уходящему солнцу. — Только в час моей смертельной болезни и старости шакалы из недобитых мною аристократичных гнёзд старого порядка решились показать свой нос из тех нор, куда загнала их моя сила и преданность моих сторонников. Трусы!

— Может и так. — усмехнулся на это лишь преследователь, прикладывая кинжал к шее старика. — Последние слова будут, ваше величество? Меня обязали это уточнить.

— Ты не переживёшь эту ночь, убийца. А твой хозяин скоро найдёт конец в бесконечной войне за моё наследство. — предрёк умирающий, никак не выказывая перед своим палачом страха.

— Такой же, как и был… — с лёгким уважением среагировал его собеседник, совершая резкое движение рукой. — Старый безумец.

Он ушёл. На песке же лежал остывающий труп одного из самых могущественных людей этого мира, казнённый безымянным убийцей у никому неизвестной реки. Смерть не делает никаких различий между богатым и бедным, забирая всех в одинаково назначенный ею срок.

Его настигало жуткое, пронзающее смертельным холодом чувство наступившего конца. Следуемая за ней темнота мягко укутывала невидимым одеялом пустоты, укладывая тающий разум в бездну небытия. Остатки последних мыслей в ускользающем прочь рассудке были посвящены прошлому: содеяным им поступкам; принятых решений; того, что он не успел осуществить; преследующее до самой смерти одиночество и нескончаемая ненависть ко всем причастным к его кончине.

Затерявшиеся в глубинах его безразличия эмоции, долго сдерживаемые целью и обстоятельствами, на краткий миг вспыхнули ярким пламенем, окрашивая вечный буран спокойствия мириадами искр гнева.

— Не хочу так… слишком… рано! — диктовали ему крохи того, что осталось.

Рвущаяся из тлеющей души энергия нашла свой отклик, вырывая его сущность прямо из рук костлявой, щепетильно собрав все осколки воспоминаний. Затем протянула по нитям мироздания в совершенно иную реальность, где он никогда и помыслить не мог оказаться. Другой мир.

Голубое небо, по которому тихо и спокойно плыли белые лебеди-облака. Яркое солнце, чьи своенравные лучи игриво обнимали его лицо. Прикусив до крови губы от нахлынувших следом за этим чувством ощущений, Олганар издал облегчённый стон. Глаза, чей взор не был обрамлён кровавой сеткой, широко раскрылись, недоверчиво осматривая окружающую его действительность.

Он был в небольшом саду во внутреннем дворе особняка. В центре находился фонтан, занимающий большую часть пространства, окидывая человека прохладными брызгами. Но, кроме него, вокруг бывшего короля оказался ворох растений, раскинувшийся буйством весенней поры. Прежде неслышимые запахи проникли в ноздри, опаляя новообретённое сознание яркими красками.

Продолжая лежать на земле с широко открытыми глазами, человек попытался для начала сесть. При первом же движении, его голова вспыхнула болью. Разум оказался подавлен колоссальным количеством странных образов и чувств, которые были незнакому Олганару. Чужие воспоминания, сонмы тысяч эпизодов совершенно другой жизни проносились перед взглядом перерожденца.

Пытаясь игнорировать нарастущее давление, человек неуверенно перешёл из сидячего положения в ходячее. Чужое тело отказывалось ровно держать его над землёй. Ему пришлось потратить значительный запас усилий ради того, чтобы просто сохранять равновесие, даже не начиная двигаться.