Ледяная кровь

Я закрыла книгу почтенного Вальтера Скотта, написанную на том английском, который волей-неволей перенес меня во времени на сто лет назад в ту пору, когда еще носили платья и шляпы, когда девушки прятались от солнца под тканевыми зонтами и облачали свои прекрасные ручки в перчатки, дабы уберечь их и сохранить белый оттенок кожи, который уже долгие годы навеки запечатлелся на мне и во всем белом свете не существовало мази или лекарства, которые были бы способны излечить меня от этой болезни.

Потрепанная, посеревшая книга захлопнулось в воздухе и аккуратно упала в стопку других книг, которые подобно этой я с фантастической для смертных ловкостью бросала даже не глядя через свое плечо. Теперь мне в руки попалась другая – более старая и на шотландском языке. Я пролистала ее меньше, чем за час, и тяжело выдохнув, устремила свои, отливающие темным золотом, глаза на огромную красную луну, выглядывающую на меня через руины старого замка, на месте которых когда-то было окно.

– И при луне мне нет покоя… – тихо, как, должно быть не пронесется даже легкий ветерок, произнесла я своим певучим прекрасным голосом, который в последние годы стал для меня непривычнее тишины, в той мере, разумеется, в какой я способна ее слышать своим феноменальным слухом среди шорохов крыс в подвальных помещениях и дыхания диких животных, пробегающих по темному лесу где-то в закоулках Шотландии.

Я любила эту страну за то, что в ней всегда можно найти покой и уединение. За множество заброшенных замков и поместий, где можно притаиться, как дикое изгнанное из стада животное и представить, что ты ведешь более-менее нормальное человеческое существование. Ко всему прочему, тут нередко можно найти старые книги, которое при обычном зрении навряд ли составит удовольствие читать. Я же могла это делать даже в кромешной темноте. Однако сейчас на страницы мне светила кровавая луна, глядя на которую я невольно выпуская клыки и шипела. Уже очень давно мне не приходилось утолять свою жажду в той мере, в какой это требовалось.

Книги – мои вечные и единственные друзья. Я уже и не помню, когда последний раз беседовала с кем-то иным. Хотя, конечно же, помню – это всего лишь фигура речи. Но было это очень и очень давно – для кого-то целая жизнь.

Но все мы, носители этого бремени, по большей части отшельники и одиночки. Только безумцы, которым никогда не надоедает вечная жизнь, продолжают существовать среди людей. Я встречала таких и каждый раз

замечала в глазах этих вампиров не угасающий огонь, тягу к жизни и удовольствиям, которые покинули меня, когда годы моей жизни перешагнули ту черту, за которой обычно приходит покой. Одним из таких вампиров был мой создатель – Константин Строганов.

Все, что я знаю о нем – это целиком и полностью заслуга моих неумолимых поисков, которые я не прекращаю в течении всей своей жизни, (если это, конечно, можно так назвать) делая небольшие десятилетние паузы, когда я ухожу в себя и тяжело, по-философски задумываюсь о своем существовании и существовании всего в подлунном мире. Наступит ли для меня когда-нибудь конец? Что ждет меня и таких же как я за чертой? И смогу ли я когда-нибудь его отыскать? Все было бы гораздо проще, если бы мой создатель не скрывался от меня.

Я родилась в 1847 году на юге Америки в богатой семье рабовладельцев. Но в 1861-ом году пришли северяне и отняли у нас все – земли, рабов, разграбили наш дом, отняли скот и лошадей, забрали все украшения, одежду, запасы еды и даже нашли, закопанные возле дома, винные припасы. А нас – меня, матушку и пару верных чернокожих служанок зверски изнасиловали.

Война отняла у нас всех мужчин – отца, братьев, моего кузена, который должным был стать мне супругом. В те времена все мы женились и выходили замуж за своих двоюродных братьев и сестер. Вскоре от голода погибли обе наши служанки, благочестиво жертвовавшие последними найденными в поле зернами для нас с матушкой, а вслед за ними ушла, и моя благороднейшая maman, сохранившая даже в последние минуты своей жизни те качества, что носила в себе в те времена каждая уважающая себя южанка, оставшись настоящей леди, не имея даже платка, которым можно было повязать себе голову в палящий солнечный день.

Мне и самой оставалось недолго. Я не имела сил даже подняться с травы, где упала в последний раз, потеряв сознание, когда вышла в сад, чтобы отыскать на дереве какой-нибудь оставшийся плод. Помолившись Богу за наши души, я стала дожидаться конца. Вот тогда он и появился…

Скиталец, Строганов прибыл в наши края из далеких северных мест. Мое редкое дыхание он услышал за несколько миль, после чего, как ветер помчался к нашим имениям. Теперь мне прекрасно известно, как это бывает, но я до сих пор не могу найти ответа для чего он это сделал; зачем превратил меня в подобное себе создание, если, как водится, обращенный всегда убивает своего создателя.