Ледобой-3. Зов

Пролог

Горячий вороной стрелой влетел на широченный двор, и стременной, ловя повод, забежал справа. Только справа. Чарзар спешивается одним размашистым рывком, проносит ногу над шеей коня, р-р-р-раз, и на земле. Встанешь слева — снесёт сапогом голову первый наследник дерабанна, ох снесёт! Только искры из глаз подбирай. Проходили, учёные. Ещё бы, эдакая туша, даже Гезек переступает ногами, хоть и привычный. Следом под трехсоставной дугой ворот, облицованных песчаной глазурью небесного цвета, пронёсся весь охотничий отряд, и пыльный хвост, клубясь и заворачиваясь сам в себя, последним медленно вплывал в розовый сад повелителя Хизаны, будто верная собака. Площадку перед воротами шагов на тридцать в глубину двора не стали облагораживать — никакие посадки не выдержат подкованных лошадиных копыт — а дальше, за чертой из карминового камня начиналось буйство травяной зелени с цветочными клумбами, разбитыми тут и там, и получалось, будто всамделишные острова поднялись из пучин в изумрудном океане.

— Что? — взлетев на ступени дворца, Чарзар только бородой мрачно дернул, черной, как вороново крыло.

— Отец послал за тобой, — встречал человек, лицом, осанкой и ростом очень похожий на первого дерабиза, только помоложе и не столь плотный. — А дальше повелитель и наследник займутся тайными делами княжества. Так ведь?

— Всё жалеешь о том, что не родился старшим? — Чарзар смерил брата колючим взглядом, и Дуртур поспорил бы на что угодно — уезжал на охоту совсем другой человек, будто лицо в степи обронил на скаку. Или то и была личина, а лицо — это?

— Лист не выбирает ветку, на которой распуститься, — младший дерабиз пожал плечами, и легкий кожаный доспех тонко скрипнул под среднёвкой, расшитой золотыми нитями, — Хотя…

Дуртур замолчал, скривив губы.

— Договаривай.

— Хотя мне кажется, что когда дерабанном Хизаны станешь ты, весной почки деревьев будут спрашивать у тебя позволения распуститься, а ветер, пролетая над дворцом, вынужден будет платить проездную пошлину.

Чарзар смерил брата тяжёлым немигающим взглядом.

— Скорее всего, вот-вот случится то, чего мы оба ждём долгие годы — ты с ужасом, я… с нетерпением — и это изменит наши судьбы. Но когда я выйду из покоев отца, ты должен для себя крепко усвоить: свой, не свой, на дороге не стой.

Отпихнув брата плечом, Чарзар скрылся в покоях. Дуртур, потемнев лицом, проводил его глазами и ещё долго гладил рукоять кинжала, время от времени опуская осмысленный взгляд на пояс. По боковой дорожке, вдоль оградительной стены на площадку перед воротами шагом вышел гнедой в поводу у посыльного, за карминовой каменной границей гонец дерабанна резко вскочил в седло, рванул коня в намёт и молнией выскочил за ворота. Зимняя придорожная пыль, поднятая копытами, медленно поплыла в обратную сторону, прочь из дворца. Совсем как собака, кто мимо едет, с тем играет.

— Отец, ты посылал за мной? Что-то случилось?

— Мне пришлось послать. Сядь, — высокий седобородый человек отвернулся от серединного окна, закрытого стекольной розой с разноцветными лепестками, от чего цветной бутон, играя с солнцем в прятки, каждый день «перебегал» по стенам покоев с запада на восток. — Как прошла охота?

— Я насадил на копье кабана, Жерпис подстрелил косулю.

Седобородый дерабанн холодно кивнул.

— Помнишь слова, что я сказал тебе в день восемнадцатилетия? Те самые?

— Ты предупредил меня, чтобы я не вздумал покушаться на тебя, дабы самому сделаться правителем Хизаны.

— Почему я так сказал?

Чарзар нахмурился.

— Потому что если бы ты умер преждевременно, я никогда не узнал бы того, что сделает меня могущественнее любого дерабанна под солнцем и луной.

Правитель Хизаны медленно подошёл к сыну. Первый дерабиз, прищурив чёрные глаза, смотрел на отца внимательно и зорко. Что случилось? Зачем звал? Почему заставил прервать охоту? Вроде бы здоров… разве что бледнее обычного. И пошатывает его… да, точно шатает.

— Пятнадцать лет назад ты первый раз задумался о том, что я мешаю тебе жить и ничего не понимаю в премудрости управления страной. Так?

Чарзар молча кивнул. «Пятнадцать лет назад у меня просто руки чесались изрубить тебя, отец».

— Сказав, что в свое время открою тебе секрет высшего могущества, я обезопасил себя и обеспечил стране несколько спокойных лет. Ты вычистил дворец от шакалов и лизоблюдов, а три раскрытых заговора против меня чего-нибудь да стоят. Да, Чарзар?

«Да. Я не мог дать тебе умереть от кинжала предателя или меча взбунтовавшегося наместника. Ты откроешь мне секрет, и лишь тогда мечи, ножи и копья попробуют на вкус кровь Зимограсса, дерабанна Хизаны. Не раньше, старый кабан, не раньше».

Зимограсс, не отрывая глаз, читал лицо сына, и впервые с начала разговора улыбка оживила густющие усы и бороду правителя.