Леди второго сорта

– Леди Изабелла!

Настойчивый голос звучал прямо рядом с моим ухом. Высокий, с неприятными дребезжащими нотками, он вызывал неосознанное желание поморщиться. Как и назойливый аромат фиалок, ощущаемый в воздухе.

– Леди Изабелла!

Интересно, кому так нужна эта самая Изабелла, и чего вокруг столько шума?

Я собралась с силами и открыла глаза. Прямо передо мной маячила встревоженная физиономия какого-то мужчины. Взгляд выхватил длинный горбатый нос, черные, похожие на крупные бусины глаза, яркие сочные губы, которые шевелились и что-то говорили, но я не понимала ни слова.

Неужели оглохла? Угораздило ж упасть так неудачно! Вот и не верь после этого приметам. Утром соль просыпала? Просыпала. Черный кот Таисии Федоровны дорогу перешел? Перешел. Соседка с первого этажа с пустым ведром встретилась? Встретилась. Ну и пожалуйста. Вот вам результат – голова раскалывается, в ушах звенит, а глаза словно песком засыпало.

– Вы кто?

Я поморщилась и попыталась подняться, но тело не слушалось. Оно казалось чужим. Как и голос.

– Миледи, вы очнулись!

Ага. Значит, я все-таки не оглохла. Тогда чего этот мужик бормотал? Молитву, что ли? И почему он называет меня миледи? И вообще, где я нахожусь? Что-то не нравится мне происходящее, не похоже, чтобы я была в офисе, у нас там таких мягких диванов отродясь не водилось. Начальник все больше стулья предпочитает. Заботится о том, чтобы подчиненные от работы не отлынивали.

Я посмотрела вокруг и едва не присвистнула. Ничего себе! Вот это хоромы! Совсем как в Зимнем дворце, куда мы с Верочкой пару недель назад ходили на экскурсию. Ну точно: лепнина, позолота, атласные шторы с диковинными цветами, пузатый расписной шкаф из какого-то дорогого дерева, мраморный камин, изящное бюро, большая кровать, на которой я лежу и почему-то не чувствую нижнюю половину тела, а за стеклами огромных окон густо метет снег. Снег! В августе! Нет, лето в Питере, конечно, так себе, но снег… Его одними плохими приметами не оправдаешь.

– Вы не ответили на вопрос.

Я посмотрела на незнакомца, пытаясь понять, насколько сильно ударилась головой. Похоже, довольно сильно, если мозг выдал такую реальную галлюцинацию. Вон, у глюка напротив даже лоб вспотел, и глазки забегали.

– Вы меня не помните?

А голос звучит неискренне. И губы кривятся неестественно, словно неизвестный пытается скрыть правду.

– Я Келд, маг вашего опекуна.

Приплыли. У меня что, есть опекун? Выходит, травма была гораздо серьезнее, чем я думала. Теперь понятно, почему я не чувствую половину тела. Наверное, частичный паралич. Вот же подстава! Ну как меня угораздило так неудачно сломать каблук? Хруст до сих пор в ушах стоит. И падение я помню, и то, как об угол стола виском ударилась. Стоп. Что там Келд сказал? Маг? Только этого не хватало. Значит, один из шарлатанов тети Фимы снова объявился! Сколько я их при жизни тетушки гоняла, а они до сих пор все идут и идут. И каждый раз не хотят верить, что «благодетельницы» больше нет.

При воспоминании о тете Фиме в глазах привычно защипало. За полгода я так и не смогла смириться с ее смертью. Мне все время казалось, что однажды откроется входная дверь и войдет тетя Фима – невысокая, худенькая, подвижная, в очередном экстравагантном наряде и с ярким палантином на узких плечах. Как же рано и внезапно она ушла…

Я стиснула руки и заставила себя отвлечься от тяжелых мыслей, и вернуться в непонятное настоящее.

– Значит, маг.

Я с сомнением посмотрела на проходимца, а тот с готовностью закивал.

– Это вы меня… лечите? Или нормальные врачи тут тоже есть?

– Леди Изабелла, ваш опекун делает все, чтобы вы поправились.

Физиономия Келда приняла обиженное выражение.

– Лорд Давенпорт не жалеет для этого никаких средств. Вас регулярно осматривает лучший доктор столицы, а на прошлой неделе собирался консилиум, в котором участвовали главные медицинские светила Дартштейна.

Келд говорил горячо и почти искренне, вот только я не верила ни единому его слову. Было что-то двуличное и лживое в выпуклых темных глазах и в кривой улыбке порочных губ.

– И сколько я тут лежу?

– Две седмицы, – ответил Келд, и я растерянно уставилась на расшитый цветами балдахин. А потом перевела взгляд на окно и нахмурилась.

Две недели… Слов нет, одни выражения! Не может такого быть. Врет этот длинноносый, вот всей душой чувствую, что врет!

– А почему я не в больнице?

– Леди Изабелла, о чем вы? Какая больница? Лорд Давенпорт сделал все, чтобы создать вам самые лучшие условия лечения!

Келд посмотрел на меня, как на неразумного ребенка.

– Ваш опекун ничего для вас не жалеет! Первые несколько дней милорд вообще от вас не отходил, так переживал!

– Но откуда он взялся? Я не знаю никакого лорда Давенпорта.

– Как это не знаете?

Келд недоверчиво прищурился.

– Вы хотите сказать, что не помните лорда Давенпорта? – спросил он таким тоном, будто не помнить этого самого Давенпорта было просто невозможно.

– Именно это я вам и говорю. Не помню ни Давенпорта, ни вас, ни того, как оказалась в этой комнате.

– Простите, леди Изабелла, я позову доктора.