Леди чародейка

Леди Чародейка

Кармаль Герцен

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СЕРДЦЕ ХРУСТАЛЬНОЙ ПРИНЦЕССЫ

Глава первая. Странности только начинаются

Особняк мистера Морэ – моего предполагаемого нанимателя, произвел на меня неизгладимое впечатление. Темный и величественный, он высился надо мной, как огромная хищная птица, одновременно пугающий и притягивающий своей странной красотой. Огромные глазницы окон взирали на меня свысока – надменно и недоверчиво.

Звучавший в наушниках громкий рок вдруг показался каким-то неуместным. Я протянула руку, чтобы убавить звук, но в этот же самый момент входная дверь распахнулась. На пороге стояла статная женщина со светлыми волосами, забранными в хвост. Должно быть, увидела в окно, как отъезжает такси. Я выдернула наушники и широко улыбнулась.

– Я – миссис Одли, – представилась незнакомка. – Я так понимаю, ты на собеседование?

– Да. Беатрис Лейн.

Чуть прищурив глаза, миссис Одли скользнула по мне взглядом. Сегодня я надела самое скромное из имеющихся у меня платьев – черное, с кружевной отделкой; лишь тронула губы блеском, а ресницы – тушью, а темные волосы собрала в аккуратную прическу, потому за свой внешний вид была совершенно спокойна.

Судя по всему, незнакомка осталась довольна увиденным – когда она подняла взгляд, в ее глазах я прочитала одобрение.

– Проходи. – Она открыла дверь пошире, и я проскользнула внутрь.

Стоило мне переступить порог особняка, как плеер внезапно затрещал. Музыка прервалась, а потом затихла. Я удивленно взглянула на погасший дисплей, пожав плечами, засунула плеер в клатч. Подняла голову и наконец огляделась. Меня захлестнуло необъяснимое ощущение, словно, переступив порог, я шагнула в машину времени, перенесшую меня на несколько десятилетий назад, в совершенно другую эпоху. Особняк словно явился из далекого прошлого: канделябры с зажженными свечами на стенах, широкая лестница из темного дерева, круто уходящая вверх, узкие окна до самого потолка.

Когда за моей спиной заговорила миссис Одли, я невольно вздрогнула: настолько увлеклась разглядыванием особняка, что совершенно позабыла о ее присутствии.

– Слуг здесь немного – только я и повариха, мисс Брин.

Я обернулась.

– А вы…

– Я выполняю обязанности гувернантки, – сухо сказала миссис Одли. – У мистера Морэ есть дочь. Я занимаюсь ее обучением на дому.

Я тут же задалась вопросом: к чему дочери владельца особняка домашнее обучение, если в Реденвуде есть несколько хороших школ? И, разумеется, вопрос остался невысказанным – ни к чему сейчас проявлять излишнее любопытство.

– Пойдем на кухню, – скомандовала миссис Одли.

Я послушно проследовала за ней, нервно сжимая в руке клатч – я не волновалась, мне просто было как-то не по себе от этого необычного дома.

Сюда меня привело объявление, написанное от руки и приклеенное к столбу. Оно казалось таким неуместным, таким старомодным, что поневоле привлекало внимание. Не знаю, какой черт дернул меня сорвать листок с номером телефона – не сотовым, домашним! – и позвонить. И хотя я не слишком представляла себя в роли горничной, возможность жить в доме работодателя – а не в доме родителей, – казалась мне очень заманчивой. К тому же, мне уже приходилось бывать в Реденвуде, и я нашла его весьма живописным и приятным городком.

А тому, что я начала активно искать работу – в интернете, правда, а не на столбах, – предшествовала ссора с родителями, которая закончилась твердым решением матери перестать финансировать непутевую дочь, ни с того ни с сего бросившую престижный университет, в который она с таким трудом ее устроила. И бесполезно объяснять, что я задыхалась там от скуки и чувствовала себя совершенно лишней. Чувствовала, что нахожусь не на своем месте, но где оно, мое место, не знала.

Вслед за миссис Одли я прошла в просторную, залитую светом кухню. Стол на шесть персон, духовой шкаф, газовая плитка. Я удивленно хлопала глазами, только сейчас поняв, что канделябры здесь висели повсюду – и ни одной электрической лампочки! Заметив мое недоумение, миссис Одли туманно объяснила:

– Плохая проводка. Мы уже привыкли, что электричество и этот дом – вещи несовместимые. Да и технику он как-то не очень жалует.

Я мысленно вздохнула. Значит, никакого интернета. Просто прелестно! Подумала о родном доме и тут же вспомнила злой взгляд матери и ядовитые слова: «Беатрис, тебе уже двадцать два года. И чего ты добилась? Юность пройдет очень быстро, и что останется?»