Лёд твоего сердца

— Алёён… иди сюда… ты ж моя девочка…

Без всякого сомнения, Руслан был пьян. И не просто пьян — в хлам, в дрянь, в разноцветную вермишель и какие там еще существуют эпитеты и метафоры… Что в принципе неудивительно, учитывая, что на дворе десять часов вечера, тридцать первого декабря.

Я, правда, надеялась, что Русика хватит хотя бы до часа ночи. После часа Новый Год можно будет считать засчитанным и попадающим под всем известное правило — как год встретишь, так его и проведешь.

А в десять — нетушки. Я на такое не подписывалась.

Особенно, учитывая, что это моя первая самостоятельная вылазка во взрослую жизнь, первый полноценный, переходящий в «завтра» тус.

К которому, на минуточку, я готовилась месяц. Обрабатывала родителей (они у меня из тех, кто, несмотря на мои законные девятнадцать, любят встретить ночью в коридоре, грозно потрясая ремнем и часами). Закупалась вместе с подружками продуктами для новогодней вечеринки и провела весь сегодняшний день в приятных, но безумно утомительных хлопотах.

Новый год решили встречать всей группой, у Женьки Самсоновой на дому — ее предки свалили на все праздники в Европу, а недавно отремонтированная, трехкомнатная квартира в московской новостройке идеально подходила для новогоднего разгула.

Москвичка как и я, Женька пользовалась всеми благами студента, живущего с родителями — однако ее предки, в отличие от моих, строгостью воспитания доченьки не особо заморачивались.

Разумеется, даже они слабо представляли себе, что эта доченька имела в виду, когда скромно попросила разрешения пригласить несколько «друзей из университета» на новогодний сабантуй. Например, вряд ли они представляли себе, что этих студентов будет двадцать пять, а выпивки — примерно по бутылке на каждого.

— Твой масик, похоже, всё, — перекрикивая музыку, отметила очевидное Аня Сорокина, красавица-блондинка из Екатеринбурга.

— Ага, — грустно подтвердила я.

Будто почувствовав, что говорят о нем, масик, а точнее Русик, поднял на нас мутный взгляд, нахмурился и икнул. И вспомнил, что хотел усадить меня к себе на колени.

— Ну Алёёён… — призывно замычал он, пытаясь схватить меня за платье.

Я увернулась, просочилась сквозь дрыгающуюся под музыку толпу и, вконец расстроенная, пошла на кухню.

Руслан был мои официальным парнем уже месяца три — мы познакомились во время моей подработки в «Кофемании», куда он приезжал чинить кондиционер. Он был старше меня года на четыре, уже закончил учебу по специальности, откосил от армии и работал в небольшой фирме механиком по охлаждению.

В принципе, он меня вполне устраивал — до сегодняшнего дня, когда вдруг оказалось, что пить он не умеет от слова совсем. И это в ту ночь, когда я собиралась, наконец, позволить ему разобраться с моей даже мне надоевшей девственностью, и показать тот самый «мастер класс», от которого у меня «поедет крыша и глаза полезут на лоб».

То, что никаких фейерверков, кроме новогодних, у меня сегодня не будет, я поняла еще часов в девять, когда Руслан приканчивал свой четвертый коктейль, поглядывая не на меня, а на бутылки крепкого алкоголя, ждущие своего часа на накрытом девочками праздничном столе.

Ну, это бог с ним — не горит.

Но Новый год-то встретить хотелось по-человечески — желательно без шушуканий и насмешек за моей спиной, пока мой парень блюет в туалете.

На кухне вовсю шли приготовления к выносу горячего — утки, запеченной со всеми фруктами, какие только пришли нам в голову, включая ананасы. Основной готовкой занималась хозяйка квартиры и две ее лучшие подруги — Марина и Сонечка, болтливые, как и полагается студенткам журфака.

Проскользнув за стол, я села и подперла подбородок рукой.

— Занять тебя чем-нибудь? — понимающе спросила Женька.

Я кивнула. Если сюда ввалится пьяный Руслан, я буду «занята» резкой салатов.

Передо мной поставили банку соленых огурцов и шмат колбасы — дорезать в Оливье, уже порядком поетый.

— Ну, вооот… — продолжила Марина прерванный моим приходом рассказ. — А потом он посадил меня на себя сверху и говорит — прыгай давай…

Я подавилась кусочком огурца, который как раз решила попробовать. Нет я не ослышалась — совершенно невозмутимым, даже каким-то скучным голосом, Марина во всех подробностях расписывала, как она «вкусно» кувыркалась со своим новым, искушенным в вопросах полового воспитания хахалем — у него на даче.

Нет, я не ханжа.

Но слушать про чьи-то посторонние «стояки» и «оргазмы» было противно, и колбасу я нарезАла уже ооочень быстро. Кинув неаккуратные кубики в тазик с остатками Оливье, я вышла на маленькую лоджию при кухне и плотно закрыла за собой дверь. Достала из сумочки сигареты, открыла окно.

Задумчиво подкурила, размышляя о том, насколько все это… неправильно.