Лебединая песня

Это сейчас, чтобы поехать в Эстонию нужна Шенгенская виза. А в советское время была одна страна без границ и преград, и чтобы попасть в Таллинн достаточно было, доехать до Москвы (столица СССР), сесть на поезд или самолёт, направляющиеся в столицу Советской Эстонии, и уже тогда считалось, что вы очутились заграницей.

Мы познакомились в ресторане «Лисья нора». Про это оригинальное заведение Таллинна мы были наслышаны давно. Оно располагалось в подвале средневекового дома, поблизости знаменитой башни Вана Томас(старый Томас). Здесь всё было пропитано духом средневековой Прибалтики: каменные стены, мерцание свечей, блюда с обилием мяса, официантки в национальной одежде, – всё это создавало приятную уютную атмосферу. После пару бокалов вина мы расслабились, и когда заиграла весёлая музыка, многие из нас пошли в пляс.

Отовсюду были слышны приветствия на эстонском:

– Тере(Здравствуйте)

– Тере хомигут, – звучало в ответ.

Вдруг среди этого эстонского многоголосия я услышал:

– А вы зачем не танцуете? Неужели вам не весело?

Я обернулся и при свете свечей смог разглядеть юную особу в узеньких очках и длинными рыжими волосами. Говорила она очень складно по-русски, что не характерно было для здешней молодёжи, но и в её правильном русском присутствовал приятный для моего уха прибалтийский акцент.

– Неужели вам скучно? Пойдёмте, я живо вас развеселю.

Я конечно не смог отказаться от такого приглашения.

– Когда дамы приглашают кавалеров, кавалеры не могут оставаться равнодушными, – ответил я и мы пошли плясать.

Однако очень скоро быстрая музыка перешла в медленную романтичную мелодию, и вот мы уже обнявшись стали исполнять танго. От её огненно-рыжих волос исходил тонкий аромат вкусного шампуня вперемежку с запахом чистого тела, только что вышедшего из под душа.

– Как тебя зовут?

Ну раз мы так тесно сблизились, что обоняем обоюдно запахи, то пора и познакомиться.

– Меня зовут Свана.

– Какое интересное имя. Абсолютно мне не знакомое.

– Оно очень редкое и отнюдь не эстонское.

– А какое?

– Норвежское.

– Ты меня удивляешь! Откуда у эстонки норвежское имя? И что оно означает?

– О, это длинная история. Скажи лучше, как зовут тебя?

– Моё имя тоже непривычно, уже для твоего уха.

– Ничего, ничего. Говори. Я способная. Уловлю.

– Меня зовут Арутюн.

– Звучит оригинально!

– Оно настоящее армянское?

– Разумеется не норвежское.

– И не эстонское.

Мы начали дружно смеяться и я понял, что знакомство состоялось.

– Слушай Аррутиун! А пошли сядем за наш столик, а заодно и поболтаем про наши имена.

Сказано это было так непринуждённо, что я не смел отказать своей новой знакомой.

Мы подошли к столику за которым уже сидели двое взрослых – мужчина и женщина.

– Познакомься! Это мои родители. Отца зовут Александр, а маму Ингрид. Мама, папа – это Арутюн. Мы только что с ним познакомились.

– Очень приятно! Присаживайтесь. Хотите что-нибудь поесть?

– Нет, спасибо! Не голоден. Мы так сытно здесь пообедали.

– А выпить?

– Не откажусь.

Официантки быстро принесли мне столовый прибор и бокал, а Александр налил мне красного вина. Он был щупленьким лысоватым мужиком, с заострёнными чертами лица и лицо симпатичной лисички Сваны походило на отца. А вот рыжие волосы – это был колор от мамы Ингрид.

– Ну рассказывайте Арутюн. Как я успел заметить, вы приехали издалека и причём не одни, а с кампанией.

Я начал рассказывать кто мы и откуда. Свана и её отец внимательно слушали, а вот Ингрид нет, и я понял, что она плохо понимает по-русски. В подтверждением моей догадки стало то, что Александр иногда наклонялся к ней и излагал мною сказанное уже по-эстонски.

– Мама очень плохо понимает русский.

– Я это уже понял.

– Вообще то она норвежка.

– Так вот откуда у тебя норвежское имя!

– А вот папа мой русский, хотя всю жизнь жил в Таллинне. И фамилия у него русская – Морозов.

– Значит ты Свана Александровна Морозова. Звучит эффектно, как мелодия Грига «Утро, Пер Гюнт» вперемешку с балетом «Лебединое озеро» Чайковского.

– Ого! А ты попал в самую точку и даже не тепло, а прямо горячо.

– В каком смысле? Что ты имеешь ввиду?

– А давай мы об этом поговорим в другом месте, в более приватной обстановке.

Свана мне начинала всё больше нравиться. Её непринуждённость, улыбчивость и полное отсутствие прибалтийского холодка очень располагало к общению.

– Я не против. Но с городом не знаком, так что выбор за тобой.

– Есть одно тихое местечко, где нежно играют джаз. Ты любишь джаз?

– Не так чтобы сходил с ума, но нравится.

– Тогда поехали. Мама, папа – мы исчезаем, не скучайте. И ты прощайся со своими.

Когда мы плюхнулись в такси, то по радио машины передавали весёлую армянскую песенку в исполнении известного эстрадного исполнителя.

– Слушай, Свана! Это в мою честь – песенка на армянском.

Свана стала прислушиваться и заулыбалась.

– О чём это весёлая мелодия?

– Про весну, про май и про любимую девушку.

Я обратил внимание, что таксист как сидел с каменным лицом, так и остался, не смотря на то что его пассажиры пребывали в отличном настроении от звучащей в таксомотре мелодии.