Лабиринты забытых дорог

— Ну почему мы тащимся на этих демонских лошадях, вместо того, чтобы с удовольствием плыть на большом корабле, наслаждаясь волнами, ветром и солнечными лучами? Почему я должен отбивать свой зад на твёрдом седле, как простой охранник? Вам‑то не привыкать, у вас зады, небось, стальные, вы низкородные, а я – человек королевских кровей должен мучиться, страдать и проклинать тот день, когда я появился на свет? Бедная моя мамочка, если бы ты знала, как страдает твой сын, принц крови, рядом с этими жестокосердными мужланами! Ну вот чего ты всё молчишь? Молчишь, и молчишь! Ууууу… рожа твоя гранитная… даже поругаться как следует не можешь, истукан ты каменный!

— Командир, можно тебя на минутку? – Харалд и Амела улыбались, но когда Нед подъехал, Амела, не меняя выражения лица, сказала одними губами, почти бесшумно:

— Нас преследуют. Кто‑то движется за нами, и давно.

— Знаю – улыбнулся Нед, поглядывая на принца, как будто они обсуждали не возможные неприятности, а этого нытика, доставшего за день своими причитаниями – от самого города нас ведут. Двое.

— Откуда знаешь? – подняла брови Амела и на насмешливый взгляд двоюродного брата скривила губы – ну да, да, знаю, он — самый, самый, самый! И если уж мы заметили преследование, то он заметил точно!

— Ну – вроде того – улыбнулся Нед, и протянув руку убрал с кончика слегка курносого носа девушки паутинку, прилетевшую откуда‑то из леса и приземлившуюся прямо на нос. Амела смутилась, будто он не паутинку снял, а прилюдно облапил и поцеловал её в полные красные губы.

« – Вот ведь что делает любовь с людьми Вероятно и я выгляжу таким же болваном, когда дело касается моей жены, моей любимой, моей спящей королевы Санды.

— А то не выглядишь! Само собой – выглядишь. Полным идиотом. Любовь – штука иллюзорная и очень вредящая делу. Хотя… что подразумевать под этой самой любовью. Иногда это – любовь к власти, к деньгам, и тогда всё нормально. А женщины – это приятно, иногда смешно, иногда раздражающе, но всегда хлопотно и неразумно. Увы, без них тоже никак… ».

— Так что будем делать? — нетерпеливо переспросил Харалд – ловить?

— Есть у меня кое–какие подозрения. Ничего не делайте. Скоро будем становиться на ночлег, там и посмотрим, кто нас преследует.

— Темнишь, командир? – улыбнулся парень – ты ведь знаешь, кто это?

— Догадываюсь. Но не уверен. Потому будьте осторожнее. А я поехал слушать нытьё.

— Оххх… не завидую – искренне пожалела Амела – он меня за час достал нытьём так, что я сбежала! А ты целый день рядом с ним! Так бы и прибила гада!

— Да ладно… парень и правда не привык к путешествиям, ему трудно, он не уделял должного внимания физическим упражнениям. Ну чего вы так на него насели?

— А где будем ночевать? – перебила Амела – надеюсь, не в лесу?

— Букаха, ты чего командира перебиваешь? – возмутился Харалд – Нед, врежь ей! А не врежешь, я сам врежу! Говорил я – нечего её брать с собой! Она недисциплинированная, невоспитанная букашка семнадцати лет от роду! Дай ей волю – она на шею сядет!

— На твою, что ли? – уничижительно сказала Амела, и тронув коня пятками отъехала вперёд шагов на пять, опасливо поглядывая на могучие руки Харалда – мне твоя немытая шея вообще даже не нужна! Хей, хей! – конь дёрнулся вперд, за ним подменная лошадь с перемётными сумами.

Скоро Амела поравнялась с остальными спутниками, и тут же завязала с ними разговор.

Арнот и Итрок смотрели на неё во все глаза, и девушка таяла, как снег на горных вершинах под мужскими взглядами. Даже Герлат, маг, видавший виды и тот поглядывал на Амелу как‑то оценивающие, и Нед бы побился об заклад, что если бы не грозная репутация девушки, а пуще – её деда, бывшего Великого Атрока, а ныне охранника короля и королевы, демонолога со стажем, то не избежать бы ей ухаживаний белого мага.

Нед вздохнул — ехать ещё долго, очень долго… и если бы можно было не ехать – он бы никогда и никуда бы не поехал. Особенно – к ардам.

Кто такие арды? Мореплаватели, и… разбойники. И его, Неда, племя.

Да, Нед чистокровный ард – по крайней мере, так утверждали те, кто нашёл его на берегу моря, примерно — восемнадцать лет назад. Ребёнка, найдёныша, лежащего в маленькой деревянной колыбели рядом с мёртвой женщиной.

Кто она была, эта женщина? Его мать? Кормилица? Просто случайная женщина? Никто не знает. И он не знает. И видимо – никогда не узнает. Семнадцать лет его жизни были нелёгкими – тяжкий труд, издевательства односельчан и приёмного «отца» — и ни малейшего просвета в жизни.