Л-рей

— Псы пойдут впереди тебя, вынюхивая проклятых и ставя печать. Псова отметина продержится только одно новолунье, не успеешь снять — так никто и никогда не сможет, и Псы больше не почуют. Твоя судьба отныне — дорога, из города в город, новолунье за новолуньем.

Перед тобой откроются все ворота и границы. Ты больше не подданный короля, у тебя нет рода, и твое имя скоро забудут. Отныне ты — л-рей.

Конь ступил на осклизшие бревна моста, и сырой вечерний воздух прошили звуки охотничьих рогов.

Толстый барон выпихнул вперед дочь с караваем на расшитом полотенце. Хлеб неаппетитной грудой лежал на тарелке. Дева простужено шмыгала носом и кокетливо переступала сапогами, точно собиралась пуститься в пляс. Остальные встречающие слились в темную неподвижную массу. В свете множества факелов поблескивали алебарды стражи.

Л-рей спешился, передал поводья Крею и неторопливо пошел к барону. Звуки его шагов — единственное, что было сейчас слышно. Барон чуть дернул головой, словно хотел оглянуться, но не решился. Дочь снова пристукнула каблуками сапог; с приближением л-рея на ее лицо наползала забавная смесь разочарования и обиды.

Матвей почти перешел мост, когда за спиной послышались стук копыт и шаги — Крей сдвинулся с места и повел за собой лошадей. Л-рей встал перед бароном, не потрудившись поздороваться хотя бы кивком головы. Если толстяк желает сказать приветственную речь — его право.

Барон, в отличие от соседа, оказался умен. Матвей уже и не помнил название города, в котором они были в прошлое новолунье. Зато тамошний градоначальник не скоро забудет дерзкого мальчишку-л-рея. Сам виноват: незачем было нарушать традицию, еще бы карнавал в честь его приезда устроил!

— Сколько? — перебил Матвей барона.

Толстяк заморгал недоуменно.

— Сколько? — холодно повторил л-рей.

— Семь, — подсказал кто-то догадливый из-за спины барона.

Матвей на мгновение опустил ресницы.

— Умыться. Ужин для него, — л-рей небрежно махнул за спину, показывая на застывшего Крея. — А потом всех собрать в одном зале. Кстати, вы, барон, там будете не нужны.

— А вы поужинаете с нами? — пропела приставленная к караваю дочь.

Л-рей прошелся холодным взглядом: вылезла таки дура, вон папаша побагровел, того и гляди удар хватит.

— Нет, сударыня. Ненавижу давиться блевотиной, — Матвей еще бы добавил, но в животе отдалось резью — семь.

Снова противно взвыли рожки.

Улицы Матвей не рассматривал. Небольшие города в Лесской провинции похожи один на другой: крепостные ворота из толстых досок; широкая улица, ведущая на рыночную площадь, а через нее — к ратуше. Дальше дорога упрется в холм, на котором возвышается замок барона.

И в разговоры за спиной Матвей не вслушивался. Как обычно, пытаются договориться с Креем; седой старик с осанкой воина выглядит солиднее, чем мальчишка, пусть и л-рей. И не так страшен — подумал он, презрительно изогнув губы. Их тут же свело судорогой: семь. Семь! Постарались Псы, вынюхали.

Барон тащился следом, не веря, что мальчишка посмеет выставить его в собственном доме. Но л-рей даже не повернул голову в его сторону, а Крей, переступив порог, аккуратно оттеснил хозяина и прикрыл дверь.

Семеро жались к стене. Шестеро в затасканной одежде, со следами кандалов на запястьях и щиколотках. Понятно, Псы вынюхали проклятия давно, и до приезда л-рея мальчишек на всякий случай держали в подвалах замка. А вот этого, совсем малыша, явно нашли недавно и всего день или два как привезли сюда.

Крей строил мальчишек в шеренгу, молча хватал за плечо и толкал на середину зала. Не грубо, но так равнодушно, точно поленья. И каждый, кого касалась ладонь старика, обмякал и покорно становился в строй. Опускались безвольно плечи, повисали руки. Только глаза продолжали жить: кто смотрел испуганно, кто с надеждой, а кто-то и вовсе отворачивался.

Матвей вгляделся в осунувшиеся лица и внутренне скривился: крут барон, кабы не страх, придушили бы пленников, и готово. Да и л-рея вежливо выставили бы за ворота. Вот только с тех пор, как вымер Кураль, таких смельчаков не находится. Знали же там, что Псы чуют запах, но не могут разглядеть сути. Знали, что большинство проклятий переходит на убийц и их семьи, а все равно додумались сжечь дом, в котором побывали Псы. И трех новолуний не прошло, как город вымер. С тех пор стали осторожны: в подвал, в кандалы да голодом морить — это пожалуйста, но до приезда л-рея дожить должны.