Квинт Серторий. Политическая биография

Рецензенты: д. и. н. проф. А. Б. Егоров (СПбГУ), д. и. н. проф. С. Ю. Сапрыкин (ИВИ РАН)

Эпоха гражданских войн I в. до н. э. в Риме является одной из самых захватывающих в мировой истории — и из-за драматизма происходивших тогда событий, и из-за их влияния на последующую историю, и из-за напрашивающихся параллелей с современностью. Этому периоду посвящена необозримая литература. Исследуются самые различные аспекты — политические, военные, экономические, источниковедческие и т. д. Особое внимание привлекают деятели той эпохи, которая была столь богата выдающимися именами, — достаточно назвать Мария и Суллу, Цезаря и Помпея, Цицерона и Лукулла, Катона и Брута, Антония и Октавиана.

Книга посвящена одному из них — Квинту Серторию, чья судьба была во многом необычна даже для того бурного времени. Выходец из италийского муниципия, доблестный офицер, стяжавший себе славу во многих битвах, в годы гражданской войны 88–82 гг. до н. э. он примкнул к марианцам и какое-то время был одним из их лидеров. Отправленный наместником в Ближнюю Испанию, Серторий был изгнан оттуда сулланцами, которые устроили за ним настоящую охоту, но затем вновь высадился на Пиренейском п-ве, заключил союз с племенами лузитан и начал наступление на римские провинции, чье население постарался привлечь к борьбе против сулланского режима. На захваченной им территории он создал собственное государство. Здесь возник первый в истории Рима эмигрантский сенат, образованный из его соратников. Были проведены реформы провинциального управления. Под ударами сенатских армий держава Сертория, однако, стала разваливаться. В этих условиях повстанцы решились на союз со злейшим врагом Рима — Митридатом Понтийским. Но это уже не могло спасти их. В конце концов мятежный полководец пал от рук заговорщиков из числа своих приближенных, что ускорило победу войск сената.

В судьбе Сертория было много обычного для той эпохи: homo novus, стремившийся сделать картеру, он добивался славы на военном поприще (вполне традиционный для римлян путь), а в ходе начавшейся смуты примкнул к тем, чья победа помогла бы ему возвыситься. Но жестокие условия гражданской войны подтолкнули его к методам борьбы, не имевшим аналогов в прежней истории Рима. К тому же ему пришлось сражаться, и не без успеха, с крупнейшими римскими полководцами — Метеллом Пием и Помпеем Магном. Очевидно, что все это — наряду с драматизмом судьбы — привлекает пристальное внимание ученых к Серторию, чье имя стало одним из символов далеко зашедших в Римской республике перемен. Но, несмотря на обилие работ, посвященных мятежному полководцу, тему еще рано считать закрытой — tempora mutantur, et nos mutamur in illis («времена меняются, и мы меняемся вместе с ними»), и то, что казалось очевидным вчера, совсем по-иному воспринимается сегодня.

Автор выражает глубокую признательность К. Л. Гуленкову, И. Г. Гурину, Г. С. Кнабе, Е. В. Ляпустиной, Е. А. Семеновой, Ю. Б. Циркину, А. В. Щеголеву за помощь в работе над книгой, а также О. Л. Абышко и И. А. Савкину, любезно согласившимся издать ее.

Публицистические сочинения о Сертории и Серторианской войне начали писать, по-видимому, еще до окончания борьбы в Испании[1]. Первые известные нам исторические труды на сию тему принадлежат перу легатов Помпея Марка Теренция Варрона и Гая Сульпиция Гальбы, философа, историка и географа Посейдония, возможно, Луция Корнелия Сисенны. Эти авторы, преимущественно из окружения Помпея, были настроены явно антисерториански (Sall. Hist., 1, 88). Однако их сочинения не дошли до нас, сохранились лишь ссылки на них у других писателей.

Наиболее ранний из дошедших до нас источников о мятежном полководце — сочинения Цицерона[2]. В них неоднократно упоминается Серторий и связанные с ним события. Серторий, по словам Цицерона, был для Рима опаснее, чем Митридат (De imp. Pomp., 10). Оратор называет войну в Испании bellum durissimum («жесточайшая война») (Pro Balbo, 5), maximum formidolosissimumque («величайшая и ужаснейшая») (De imp. Pomp., 62), намекает на союз Сертория с Митридатом (Pro Mur., 32; De imp. Pomp., 9–10; 62). Однако, сообщая столь компрометирующие Сертория факты, Цицерон нигде не критикует его самого, не ставя его в один ряд с людьми вроде Гракхов, Сатурнина или Катилины. Это молчание весьма красноречиво. Возможно, что Цицерон не испытывал ненависти к Серторию, такому же, как и он, homo novus, боровшемуся против олигархии, засильем которой так возмущался оратор. Но и о симпатиях Цицерона к мятежному полководцу говорить не приходится.