Квест

В самый мутный ночной час, когда короткая стрелка переползает за три, когда от недосыпа впадаешь в состояние, похожее на транс, и руки сами движутся по клавиатуре, а взгляд стекленеет — в час, когда играется на автопилоте, и так же пишется, зато с полной нагрузкой работает воображение, и странные картины прорастают странными словами — в дверь неожиданно позвонили.

Я дёрнулся от резкого звука — и тут же подумал, что показалось.

Иногда это случается. Когда ночная тишина стоит, как вода, нарушаемая только музыкой, приглушённой до минимума, порой вдруг вздрогнешь от звука-иллюзии — и тут же поймёшь, что этот звук создал твой собственный усталый мозг. Придти некому, мир пуст — в нём остались лишь музыка, саунд-трек к знаменитой киношке, и текст. Звуковая галлюцинация даже не нарушает транс, потому что она — его часть, успел подумать я. И тут в дверь позвонили снова.

Второй звонок окончательно вышиб меня в реальность и вызвал приступ раздражения. Я отшвырнул стул, и рывком распахнул дверь в коридор, и, чувствуя, как раздражение жаркой волной поднимается к горлу, ринулся к входной двери.

Объяснить уроду, что его визит запоздал.

Не спрашивая, кто там, не глядя в глазок, щёлкнул замком. И раздражение спалось, закрутилось воронкой, ушло куда-то вглубь и пропало.

На лестничной площадке, освещённой пыльным жёлтым светом, стояла незнакомая девушка.

Секунду я молча пялился на неё. Незнакомка, Блок, привет. Не гламурная красавица, но трогательная и довольно милая: худенький зайчик с выбеленными волосами, востренький, в китайской куртейке, в видавших виды джинсах. Под очками в псевдозолотой оправе — громадные серые глазищи в свинцовых тенях бессонницы, взгляд напряжённый, тревожный и усталый. Взгляд человека в беде.

Я отступил от двери, чтобы она могла пройти, и сказал:

— Добрый вечер, — хоть вечер уже давно остался где-то позади, но звучало культурно. — Вы войдите и говорите. Хотите чаю?

Девушка облизнула сухие губы без следа помады.

— Ты в игре, — сообщила она бесстрастно. — Найди Маркиза Новолуния, передай ему флягу лунного света. Действуй быстро. Чем быстрее, тем лучше. Иди прямо сейчас.

Голос девушки звучал хрипло и будто искажённо, неестественный голос, механический или синтезированный, как запись на автоответчике в телефоне. И неприятный.

— В какой игре? — спросил я. Даже не удивился — просто не понял.

— Сообразишь по ходу, — сказала девушка, кашлянула и добавила. — Пойдёшь за белым кроликом.

Конечно, за белым кроликом. А за кем же ещё?

— Ты, всё-таки, войди, а? — сказал я успокаивающим тоном. — Попьём чайку, поговорим о маркизах, флягах, кроликах, играх и всей этой байде. Мне кажется, ты замёрзла.

На самом деле мне показалось, что она больна. Её реплики напоминали форменный бред — то ли шизофренический, то ли лихорадочный, но, в любом случае, что-то очень далёкое от нормы. А может, она просто ошиблась квартирой? Где-то тут рядом живут чокнутые ролевики, играющие по ночам в нелепые игры?

— Не тяни, — сказала девушка, не шевельнувшись. Звук её голоса больше не был похож на синтезированный или записанный, в нём даже появились живые нотки, этакая тень сочувствия. — Иначе может быть плохо. Беги отсюда.

Уже бегу. Я протянул руку, но девушка отстранилась.

— А ты правильно пришла? Я ведь не играю ни с кем…

— Правильно, — отозвалась девушка. — Меня вели. И теперь ты играешь.

— Я это… я не хочу, — сказал я и попытался достоверно улыбнуться. — Может, сыграем в другой раз?

— Это не важно, — сказала девушка. Живое в её тоне погасло, она сама словно увяла. — Я тебе передала. Всё.

Она повернулась ко мне спиной и побрела вниз по лестнице. Мгновение я хотел её остановить, но передумал. В конце концов, каждый сходит с ума по-своему.

Я постоял на лестничной площадке, послушал, как девушка спускается, дождался, пока хлопнет входная дверь в парадную, и вернулся в свою комнату.