Куратор

Как говаривал мой невольный вербовщик еще на родной Земле: «Каждый конец света на любой планете прекрасен по-своему». Тогда для меня, двадцатидвухлетнего парня, уже второй месяц выживающего в мире, охваченном всепоглощающей войной, эти слова прозвучали дико.

Сейчас же, глядя, как с неба в землю без остановки били электрические разряды, я был готов согласиться с Этаном Флетчером. Согласиться с человеком, спасшим меня от незавидной участи подохнуть на алтаре очередного божка и при этом умудрившегося прохлопать мою родную Землю. Мудак-спаситель, одним словом.

Сам я сейчас находился на крыше сгоревшей машины и предавался скуке. Впрочем, судя по всему, развлечения меня сами нашли. В очередной раз.

— Красивое зрелище, да? — раздался голос позади, разрывая тишину мертвого городка. — Господин говорил, что подобное происходит сейчас по всей нашей Земле.

Я закашлял, чуть было не подавившись бутербродом. Нет, появление гостя не стало для меня неожиданностью. Пусть я не Куратор этого мира, а «обыкновенный» стажер Бюро, но к «гостям» приготовился. Обычные сигнальные растяжки он обойти смог, а вот на рунах оповещения прокололся.

Но не это меня удивило. Мля, он же убивать пришел, а тут неожиданно начал речь толкать. Странный какой-то…

Прав был Этан: мельчают высшие сучности — и это, кстати, не только его мнение. Сам прекрасно видел, что чем ничтожнее божество, тем оно кровожаднее и тупее. И последователи у него один в один. Так сказать, по образу и подобию.

Закинув в рот оставшийся кусок уже не такого вкусного завтрака, под скрип складного стула повернулся к нему лицом. Не торопясь, открутил крышку-стакан с термоса и медленно, очень медленно, стал наливать все еще горячий напиток, действуя на нервы моему очередному убийце. Шучу, шансов у него не больше, чем вон у того покосившегося столба.

Мое нынешнее место «работы» — то еще сборище козлов, прикрывающихся великой Целью, но вот именно за такие моменты я её и обожаю. Глядя, как внутри невозмутимого внешне гостя начинают зреть ростки гнева, не смог я удержаться от улыбки. Давай-давай, покажи, какой ты на самом деле, проповедник хренов!

— Почему ты не отвечаешь мне? Разве я недостаточно усилий приложил, чтобы привлечь твое внимание? — это он, видимо, про общину, вырезанную совсем недавно. Отголоски их смерти докатились даже до меня. Неприятно, конечно, но они бы всё равно умерли. Не сейчас, так чуть позже.

Так, ладно, может, хоть этот тип сможет меня ненадолго развлечь. Парень в строгом деловом костюме черного цвета и белоснежной рубашке, которому едва ли можно было дать больше двадцати — двадцати трех лет, развел руки в стороны, словно стремясь продемонстрировать всю красоту этого опустошенного мира.

Несмотря на накрапывающий дождь и окружающую грязь, его одежда оставалась идеально чистой, а длинные платиновые волосы словно игнорировали воду, что попадала на них.

Я же, оглядев себя, увидел на сером кожаном плаще пятна грязи. Водолазка, виднеющаяся из-под лёгкого бронежилета, сменила свой изначально белый цвет на грязно-серый. Штаны цвета хаки покрывали заплаты, а в паре мест и вовсе сверкали дырки.

Одни только берцы почти идеально вычищены. Уже точно и не помню, сколько раз перерождался, а привычка чистить обувь, вколоченная в армии, до сих пор была со мной. Светлая вам память, товарищ старший сержант Сергеев. Надеюсь, перед своей смертью вы положили достаточно мудаков, чтобы попасть в Вальхаллу, и теперь заставляете гурий натирать вам «кирзачи».

— Вот как? Как?! — театрально воздев руки к небу, заорал я, подставляя небритое лицо мелко моросящему дождю.

— Что… «как»? — парень от неожиданности замер, застыв отражением на поверхности лужи. Между прочим, довольно-таки глубокой, сам проверял. Вот же водомерка недоделанная…

— Как вы, сукины дети, умудряетесь оставаться в чистой одежде, словно вам только что её постирали? Поделись секретом, а? По-братски, так сказать.

— А… — даже со своего места я услышал скрежет шестеренок в его голове. Глаза гостя на мгновение остекленели, он вздрогнул и, замотав головой, просто пошел дальше. Он явно ожидал не такого вопроса.

— Во-о-от, и никто из ваших объяснить не может, — укоризненно покачал я головой и закинул опустевший термос в сумку.

Внезапно чертов дождь усилился, окончательно испортив настроение. И, видать, не только мне. От моего нежелания воспринимать его всерьез, кожа на лице длинноволосого пошла трещинами, пропуская наружу яркий свет, способный затмить сотню вспышек молний, продолжающих падать на этот несчастный город.

— Ты слишком дерзок, — с трудом сдержавшись, произнес патлатый, возвращая себе прежний облик. — Тебе бы стоило научиться смирению за столько-то жизней!

— А ты неплохо осведомлен. Для пешки-то. Но вот, знаешь, в чем проблема… твоя в частности и всех прочих рабов твоего хозяина в целом? — я поправил тяжелый кожаный плащ и спрыгнул на разбитый асфальт. Блин, надо было как-нибудь более пафосно, глядишь, в будущем пригодится.