Купейные рассказы

Эти очень странные истории рассказали мне попутчики в купейном вагоне поезда, следовавшего из Княжьего Погоста в Сольвычегодск поздней осенью 20**года. Дорога была дальней, переговорив о всяких житейских безделицах, политике, экономике, ближе к ночи, когда за окном завыла вьюга, речь зашла о вещах странных, необычных и необъяснимых. Способствовала тому и остановка поезда по причине заноса снегом, вначале рельсов, потом и паровоза с вагонами, разыгравшейся метелью. Задремали мы только под утро, а когда проснулись, после почти бессонной ночи, оказалось, что поезд наш стоит посредине бескрайнего пространства, залитого водой. Вокруг, по колено в растаявшей жиже, выискивая ягель паслись северные олени. На небе сверкало северное сияние. Начальник поезда успокоил, объяснив, что такое на этом маршруте случается постоянно и, как только вода высохнет, и станут видны рельсы, поедем дальше. А еще сообщил, что завтрак, обед и ужин будут приносить проводники из ресторана и что будет эта еда, бесплатно, за счет Железных Дорог. К тому времени, когда показались рельсы, запас угля, дизельного топлива и других источников энергии закончился. Пришлось машинисту, его помощникам и пассажирам ловить оленей, запрягать их, чтобы тащили состав а для ускорения, подгонять длинными шестами, с названием толи ХОРЕЙ, толи ОСТОЛ.

Когда, почти к международному женскому дню, поезд прибыл на конечную станцию, каждый их моих опытных попутчиков успел рассказать по одной истории. Мои однокупейники, при расставании попросили не упоминать настоящих имен, фамилий, а также мест работы и событий, героев повествований. Вдобавок, каждый из них, отозвав меня в тамбур и убедившись, что никто не подслушивает, строго-настрого предупредил, чтобы, если надумаю публиковать, придерживался в точности того, о чем они рассказывали, без приукрашиваний и фантазий. А не то, мало ли чего может случиться, не дай-то Бог. Я, пообещав так и поступить, теперь выполняю.

В первых рядах блистали парадными мундирами, искрились звездами и медалями дорогие коньяки и марочные вина. Пониже толпилась гражданская шпана типа «Алиготе». Совсем внизу, почти на земле, бомжевали портвейны «Агдам» неизвестно какого разлива, предлагали свои услуги не первой свежести «Изабеллы» и «Лидии».

– Мадам, – вкрадчиво начал я, – нам бы чего прозрачного, помягче, но подешевле на единицу объема и чтобы утром голова не болела, и керосином не отдавало.

– А колбаску и сало, не откажите в любезности, порезать, – продолжил мой друг и показал движеньями ладони, как это надлежит сделать.

Мадам оценила наши внешние данные, сообразила про возможности, на всякий случай фирменный фартучек на бюсте на секунду напрягся, потом богиня расслабилась и предложила емкость из среднего ряда:

– Вот это, вам подойдет. Мы пробовали. Достойный, приятный, напиток.

Слово «Вам» было произнесено именно с большой буквы. Цена напитка еще более расположила к вдумчивой женщине. Мы кивнули, и на мраморном прилавке сверкнула золотой фиксой пробки пышных форм двухлитровая красавица. Потом еще одна. Потом на всякий случай к двум предыдущим флаконам, как сказал мой опытный товарищ, «чтобы потом второй раз не бегать», прибавилась «полулиторвая красноносенькая перцовочка».

– Из Союза художников, что ли? – спросила продавщица.

Мы кивнули, сказали: «Почти» и покраснели от вранья. Женщина в белом, но не медицинском халате понимающе улыбнулась, застучала ножом, нарезая шпик, колбасу, копченое сало, а мы отправились, разглядывая ряды полок, не отгороженных прилавком, за другой снедью.

Настроение и серьезная сумма, выделенная на покупки, не способствовали рассуждениям на тему бренности бытия, и оранжевая пластиковая корзина постепенно тяжелела, наполнялась кабачковой икрой, маринованными грибами, оливками, хлебом, огурцами величиной с пистолетный патрон девятимиллиметрового калибра, прочим не очень дорогим, но полезным для закуси. Мы толковали о своем, и не заметили, как почти уткнулись в коренастого мужика.

Грязно-зелено-желтого цвета куртка, вызывающе лоснилась антисанитарией и хрустела на сгибах. Штаны, гармошкой стояли на рыжих ботинках. Со лба, из-под вязаной шапки, выползал пот.

– Я, гляжу, вы интеллигентные люди, – зачем-то сказал он и показал пальцем на очки моего коллеги.

Розовая чистенькая холеная рука, с аккуратно постриженными ногтями, резко контрастировала с заскорузлой одеждой. Я от несоответствия замешкался.

– Наличие оптики, не показатель, – отреагировал Михаил с высоты своих двух метров, повел плечами такой же ширины и спросил: – Чего надо?

– А ничего, просто интересуюсь, – проделал то же со своими плечами мужик, но страшно у него не получилось.

– А вы откуда будете? – Я пришел в себя, и перевел беседу в мирное географическое русло.

– Вообще-то, я здешний. Тут такое дело, граждане, – начал мямлить он.