Кукла на качелях. Больше не влюбляйся!

Снова этот резкий дьявольский смех разбудил Эбби. Она в страхе вскочила. Нет, к этому невозможно привыкнуть. Она откинулась на подушки и закрыла глаза.

Это шумели кукабурры, большие австралийские зимородки, на палисандровом дереве за ее окном. Их было трое, и они прилетали каждый день за едой. Сначала они казались ей милыми, с пухлыми тельцами в синих и бежевых перьях, с черными немигающими глазами, устремленными на ее окна, ожидающие какого-нибудь движения внутри. Ей нравилось приманивать их все ближе и ближе кусочками сырого мяса, преодолевая их природную застенчивость и размышляя, удастся ли приучить их настолько, чтобы они начали, есть с ее руки.

Люк сказал, что это невозможно, но только подогрел ее решимость. Как будто приручив зимородков, она одновременно сможет избавиться от предубеждения и враждебности к этой новой стране.

Но скоро ей пришлось расплачиваться за свое упрямство, это странное трио забирало пищу без каких-либо признаков благодарности или привязанности к руке дающего, а когда она пыталась манкировать своими обязанностями, зимородки поднимали невообразимый шум, не давая ей спать.

Полностью проснувшись, Эбби заметила, что Люка нет рядом. Осталось только слабое углубление на подушке от его головы, вот и все. Она потянулась к этой едва заметной вмятине, прижалась щекой. В самые первые дни их брака, когда Люку надо было рано уходить в офис, она вставала вместе с ним и готовила завтрак. Но оттого, что она поднималась пи свет ни заря, пустой день потом тянулся бесконечно долго. Люк предложил сам готовить себе кофе и тосты в такие дни, не тревожа ее, что, в общем, казалось вполне практичным. Он не очень-то жаждал, чтобы она подавала ему еду. И вообще не жаждал иметь ее рядом…

Эти назойливые мысли Эбби решительно гнала прочь. Она согласилась с доводами мужа и теперь могла спать, пока кукабурры или что-то другое не разбудит ее. По крайней мере, часть дня будет уже позади.

Эбби казалось, что эти жаркие дни были просто интервалами времени, которые надо чем-то заполнить в ожидании Люка. Она пыталась не замечать этого и скрывать от него. У нее был новый красивый дом, живописно расположенный на берегу. Ей говорили, что в Сиднее необходимо жить около воды, иначе летняя жара слишком тягостна. У нее был естественный отгороженный бассейн, чтобы какая-нибудь бесцеремонная акула не могла незаметно проскользнуть и него из синих вод гавани. И сад ждал, чтобы она распланировала его по своему вкусу.

Домашней работой, покупками, садоводством и бездельничаньем на жарком солнце она могла бы приятно заполнить дни. Скоро у нее появятся друзья. В Сиднее, в конце концов, жили не только одни Моффаты. Их большой каменный дом на холме нависал над новым современным домиком Эбби, как кот над мышью.

Старая миссис Моффат не очень хотела продавать этот кусок земли, как сказал Люк. Но обстоятельства ее вынудили, так что нужно относиться к этому с пониманием и стараться быть милыми соседями. Конечно, не очень-то приятно, когда в саду перед вашим домом живут чужаки.

Правда, Лола, ее дочь, не возражала против чужаков, как успела заметить Эбби. Мэри была более замкнутой, наверное, оттого, что у нее был муж-инвалид. Но Лола…

Эбби резко выскочила из постели, полная решимости не валяться, предаваясь размышлениям. Было всего девять часов утра. Люк появится дома в семь вечера.

Ничего страшного! Она не спеша примет ванну, затем будет долго пить кофе. После этого приберет дом и пойдет по магазинам. Ленч, как обычно, был очень легкий: салат и свежая булочка. Она спланирует обед, что потребует гораздо больших приготовлений, так и пройдет вторая половина дня. Можно будет поплавать, или сходить в библиотеку, или съездить на пароме через гавань в город, скользя под гигантской тенью моста. В конце концов, почему бы не заглянуть в контору Люка и вернуться домой вместе с ним.

Только в этом случае мисс Аткинсоп, секретарша Люка, посмотрит на нее с неуловимым упреком, наверняка думая, но, не высказывая вслух примерно следующее:

«Почему вы не сидите дома и не готовите еду вашему мужу? Охота ведь шататься в такую жару!»

Один из зимородков за окном, заметив движение внутри, издал резкий нетерпеливый крик.

«Успокойтесь! — пробормотала Эбби. — И хватит таращиться. Почему все здесь пялят глаза?»

Она намеренно не посмотрела в сторону каменного дома на холме. Его окна казались пустыми, но на самом деле пустыми они не были. Миссис Моффат или ее зять-инвалид Милтон следили за ней. Даже Мэри, при всей своей застенчивости, тоже подглядывала, правда, она обычно стояла так, чтобы ее не было видно. Лола должна быть на работе. Если Люк не уезжал слишком рано, он обычно подвозил ее, избавляя от утомительной поездки на пароме.