Ку-Клукс-Клан

В общем, началось всё с того, что мы отправились пожечь крест и повесить грязного ниггера. Ну, крест пожечь, это ещё куда ни шло, но для чего вешать какого-то ниггера, а тем более грязного, лично я так и не врубился. «Не врубился», - это любимое словечко брата Эдди, не моё, я стараюсь говорить культурно, на правильном литературном языке. «Не понял», - вот слова из моего словарного запаса. «Зачем вешать ниггера? Я не понял». А брат Эдди утверждает, что «не врубился» - это нереально круто. «Не врубился», - так говорят настоящие крутые чуваки, у которых железные яйца. Значит, если хочешь быть настоящим крутым чуваком, то должен обязательно говорить «не врубился» вместо «не понял».

- Не врубился, - говорю я брату Эдди, помогая затолкать крест в кузов пикапа, - для чего нам вешать какого-то ниггера. И кто вообще это такой — ниггер? Да ещё и грязный?!

- Забей, чувак, - отвечает мне мой брат Эдди (вместо «не засоряй мозги ненужной информацией»), кидая в кузов вслед кресту канистру с бензином. - Не парься. Всё пучком. На крайняк, аскнем у предков.

«Аскнем» - третье самое любимое словечко Эдди после «чувака» и «не врубился». Причина и следствие, если кто не догадался самостоятельно. Мой старший брат Эдди настолько часто «не врубается», что ему приходится постоянно у кого-нибудь «аскать». Хорошо, если спрашивает он у родителей (тут можно обойтись несколькими затрещинами), но Эдди обладает бесценным качеством влипать в разные неприятные истории. И здесь уже одними оплеухами не обходится. Хорошо, если Эдди попадает в участок, однако случается и так, что его приводят домой с разбитой головой, порванными ушами или сломанными пальцами. В свои восемнадцать лет Эдди весь битый и перебитый, словно уличный пёс, живущий рядом со скотобойней. Шкура у моего братца продублена не хуже, чем у моряка, прослужившего в торговом флоте с десяток лет, а шрамов на ней не меньше, чем у вышибалы в портовом кабаке. Эдди, как выражается наша мамочка «оторва, и вообще отрезанный ломоть, которому судьбой предназначено завербоваться в армию или сдохнуть в лопухах где-нибудь на задворках Великой Ойкумены в голоде и болезнях». После такой характеристики всякому разумному человеку без лишних объяснений становится понятно, отчего мысль повесить ниггера посетила голову именно брата Эдди, а не мою, или скажем тётушки Флор. Потому что жечь крест завещано нам Пращурами. И никто из Пращуров нигде и никогда не говорил о том, чтобы помимо сожжения креста, нужно было бы ещё и вздергивать какого-то непонятного ниггера, да к тому же непременно вывалянного в грязи. Эдди клянётся, что об этом обычае он прочитал в одной очень-очень старой книжке, ненароком обнаруженной на помойке за домом Старика Портера, который был любитель собирать всякие разные штучки, оставшиеся от мира До Того, Как Всё Это Произошло И Стало Совсем По-Другому. У Старика Портера было много чего любопытного, загадочного и таинственного, чем он гордился и любил показывать, пока власти не объявили подобные штуки опасными, вредно влияющими на неокрепшие умы подрастающего поколения и подрывающими основы нравственного фундамента возрождающейся из пепла кровавого хаоса нации. Старик Портер отказался сдавать запрещённые предметы. Он был гордый и строптивый, этот Старик Портер, больше всего ценивший свободу и независимость суждений, всегда идущий наперекор общественному мнению, если это мнение не соответствовало его представлению о справедливости. А справедливость, считал Старик Портер, заключалась в том, чтобы «не делать ближнему подлости и всегда помогать нуждающемуся». Этому правилу его научили в тех местах, откуда он был родом. Прискорбно, но факт — Добрые Стражники из Департамента Душевной Добродетельности живут по иным установлениям, нежели бедный Старик Портер.

Добрые Стражники пришли к нему на рассвете и с тех пор Старика в нашем селении больше никто не видел. Обычное дело.