Ктулху Питерский

Тьма рухнула на Петербург по-декабрьски безжалостно, принеся с собой мороз и легкий скрипучий снег. А ведь только утром прошел дождь — и ледяные дороги наверняка добавили бы работы автомастерским, но в городе почти не осталось бензина.

По центру же ходили только бесплатные троллейбусы и трамваи, машины сюда не пускали.

— Мыш, может к себе возьмешь?

Котенок — Непотопляемый Сэм — сидел за пазухой. Его подхватили во дворе на Миллионной с картонного ящика, окруженного вконец охамевшими в последнее время крысами, которых расплодилось видимо-невидимо.

— Паучище, ну как я его возьму, мать же сразу его в подъезд выставит! А у тебя бабка старая, она его даже и не заметит!

Мыша, чернявого и плотного пацана, звали Михаилом, и до начала всего он учился не только в обычной школе, но еще и в художественной. Он умел рисовать комиксы, машины и боевую технику, но лучше всего у него получался Бэтмен. А для Паука — который так-то был длинным и белобрысым Вовкой — он рисовал Спайдермена.

Обоим им недавно исполнилось одиннадцать — первому в октябре, второму в ноябре. Оба они оказались запертыми в городе совершенно случайно — у Мишки мать вывихнула ногу и «сотрясла» голову, а у Вовки родители уехали в Таиланд и там застряли, когда отменили все рейсы.

Бабушка, конечно, котенка не заметит. А потом наступит на него или сядет — и Вовка был в этом совершенно уверен.

— Мыш! Я придумал! Надо его кому-то подарить! — Вовка толкнул приятеля в бок.

Они даже остановились. Мысль подарить котенка показалась здравой и едва ли не гениальной. Вдалеке раздался едва слышимый грохот трамвая с Садовой — с тех пор как город обезлюдел и лишился машин, звуки расходились далеко.

Но тут возник вопрос — кому? Людей-то почти не осталось. В школе всего три класса — четвертый, седьмой и одиннадцатый, причем пятиклассники Вовка и Мишка вынуждены были учиться в четвертом. Программу они оба отлично знали, и потому у них не было домашки, а в дневниках стояли частые пятерки за учебу, перемежаемые редкими единицами за поведение.

Построить отношений с другими учениками они оба так и не смогли — не сложилось. Те были или мелюзгой, или психами, как Светка, к примеру. Учителя ходили тихие и напряженные, сторож все время или пил, или спал.

— Давай рассуждать логично, — сказал Вовка.

— Логически, — поправил его Мишка.

— Да хоть логистически! — взвился Вовка, но тут же успокоился. — Итак, надо придумать, кому подарить Сэма. Какие у него есть достоинства?

Мальчишки к этому моменту стояли на краю Марсова поля, неподалеку от древнеримского Суворова. Они собирались дойти до Вечного огня — он не гаснул даже в самые тяжелые дни и до сих пор продолжал гореть, и было в этом что-то правильное, надежное. И сейчас у Вечного огня стояло человек десять взрослых.

— Ну, котенок — он теплый и пушистый, — начал неуверенно сам Вовка.

— Нет, нет, — сразу же перебил его Мишка. — Котенок — он успокаивает. Значит, для нервных хорошо.

Мальчишки задумались. Нервных вокруг было много. Да почти все. Когда Штука вылезла на Английскую набережную, все в городе стали нервными. Большая часть сбежала в первые два дня, когда военные еще пытались как-то разобраться со Штукой. Тогда погибло много солдат, а еще больше сломалось всяких дронов, причем их операторы падали от сердечных приступов, даже если сидели где-то совсем далеко.

А потом, когда в Питер стало «ни попасть, ни выйти», все уже знали — Штука убивает, только если что-то делают против ее замыслов. Вот только чего она хочет — понимали с трудом.

Ну, например, она не любила, когда в нее стреляют. Но этого никто не любит. Еще — когда кто-то приезжает из других городов или пытается уехать. Это выяснили опытным путем — поначалу-то все сбегали, и ничего, а потом оказалось, что трое из четверых помирают при попытке выйти из города. А при попытке войти — почти все, то есть шансов мало.

— Корейцам его подарить надо! — «придумал» Вовка.

Это, конечно, была глупость несусветная. То есть понятно, что все началось с того, что северные корейцы взорвали в океане бомбу. Опустили поглубже, чтобы никого не задело, и взорвали, а потом сказали, что так и было. А кто не верит, тому они еще одну бомбу взорвут прямо у американского берега — и скажут, что так и было.

И точно так же понятно, что корейцы — нервные. Но Сэма к ним не доставишь, к тому же…

— Они же кошек едят! — вспомнил Мишка.

— Собак, — поправил его Вовка, но неуверенно. — Собак они едят, вроде бы.

Но стало понятно, что отдавать северным корейцам котенка нельзя. И южным-то нежелательно, а северным точно нельзя. Некоторое время думали. Взрослые от Вечного огня разошлись, и мальчишки неторопливо двинулись к пламени.

А потом Мишка что-то неразборчиво пробубнил.

— Чего? — удивился Вовка.

— Да так, — отмахнулся друг, — не важно.

— Важно! Важно! — непонятно почему возбудился Вовка. Ему вдруг показалось, что то, что хотел сказать питерский хранитель Готэма — настоящее.

— Надо подарить его Штуке, — сказал Мишка и отвернулся.