Крысиный дьявол

— Может, хватит одной крысы? Они же крупные — как кошки!

— Кровь должна попасть в желудок теплая и несвернувшаяся. Брать будем из двух крыс одновременно, чтобы быстро натекло необходимое количество… Ты готов?

— Да.

— Начинаем… Осторожней со скальпелем!

— Тупой он какой-то!

— Каким и должен быть… Подержи мензурку, я приготовлю шлангочку.

— Давай… Ох и крикливый у нас пациент! Месяц на свете живет, а орет громче взрослого. И брыкается: голодный, бедняжка! А какие ноги у него кривые! Младенцы все такие безобразные?

— Все.

— Странно: из такого уродца вырастет красавец-мужчина… Не пойму, похож он на отца или нет?

— Похож.

— Вы с ним были друзья?

— Да.

— Если б он знал, что ждет его сына…

— Он знал. Мы вдвоем работали над этой проблемой и пришли к одинаковому решению.

— И обязательно ребенок? Разве нельзя взрослого?

— Нельзя. Срабатывает только на ребенке и только на грудном.

— Жаль!..

— Давай мензурку.

— На… Подержать шлангочку? А то еще перекусит.

— У него зубов нет.

— А слезы уже есть… Так сморщился — не могу смотреть!

— Кто там тарабанит?!

— Она.

— Я же приказал не выпускать из комнаты!

— Что могут поделать двое мужчин с матерью, спасающей сына? А остальные все ушли на раскопки.

— Пойди помоги, я сам закончу… Отвели ее?

— Еле справились втроем.

— Что за кровь на лице?

— Поцарапала.

— А пятна на рукаве?

— Молоко…

— Не подходи близко: ты не стерилен.

— Какая разница… Смотри, затих. И позеленел, как лягушка. Он не умрет?.. А если умрет, если ты ошибся?

— Выкинь тушки доноров и продезинфицируй инструменты.

— Сейчас… А все-таки, что если ты не прав, если эксперимент не получится?

— Значит, погибнем все.

— Ну, как себя чувствует наш пациент?

— Спит.

— Температура упала?

— В пределах нормальной.

— Дышит ровно и не потеет… Но как он похудел! И личико стало совсем стариковским!

— Потерял полкило.

— Ух, не хотел бы я, чтобы мой сын оказался на его месте!

— Придется.

— Умом понимаю, а сердцем никак не могу согласиться… Она спрашивает, когда забрать ребенка?

— Вечером.

— Его можно кормить грудью? Не окрысинел — не откусит?.. Шучу.

— Можно.

— Если не возражаешь, его отнесу я.

— Да, так будет лучше.

— Прости ее…

— Бог простит.

— Она говорит, что ты сделал это из ревности, потому что ребенок от него, а не от тебя. Над своим ты бы такое не вытворял.

— Над моим делал бы он. А я бы вместо него отдал ей и будущему ребенку свою жизнь.

— Да, страшно все получилось… Ты ее до сих пор любишь?.. И теперь она никогда не будет твоей… Когда повторим эксперимент?

— Через две недели.

— Она опять будет драться… Может, снотворное подсыпать?

— Повлияет на молоко. Эксперимент должен быть чистым. Мы не имеем права рисковать.

— Бедный старый добрый пес! Он был единственным развлечением в нашем подземелье. Сам умер или укол ему сделал?

— Укол.

— Правильно. Больно было смотреть, как мучается… Шерсть вся вылезла. Лысый пес. А шею как разнесло! Что у него с шеей?

— Резкое увеличение щитовидной железы. Большую дозу получил.

— Там, в развалинах?.. Да, если бы у нас и был собачий противогаз, все равно нельзя было надеть… Бедный пес: даже после смерти еще раз послужит людям!.. Не будем его… расчленять?

— Нет.

— Понимаю: старый друг, больно.

— Не в этом дело. И так… заинтересуются… Бери его, а я ребенка понесу.

— Лучше я ребенка: я моложе, а ребенок тяжелее собаки… Он не слишком большой для полутора лет?

— Нет, развивается нормально.

— Смотри, как он болтает и улыбается! У-у, зубастый какой! В коня пошел корм! Интересно, о чем он говорит? Может, снимем пока шлем?

— Нет.

— Нет — так нет… Ему не холодно будет в ползунках и рубашечке, может потеплее оденем?

— Нельзя. Запах тела должен быть сильным. Иначе…

— Ясно… А это не слишком опасно, что он так — без защитного костюма?

— Прогулка продлится недолго. Только убедимся — и назад.

— Фу-у, устал по этим лестницам с непривычки!

— Давай я понесу ребенка.

— Не надо, справлюсь. Раньше я здесь часто ходил.

— Зачем?

— Посмотреть… Знаешь, сидишь в этих мрачных серых стенах, так надоедает, думаю, пойду хоть гляну на волю…

— И помогало?

— Еще хуже становилось. Вокруг снег и бетонное небо. Взвою волком — и бегом вниз… А потом бросил, чтоб не расстраиваться, месяца три уже не был.

— Напрасно: небо просветлело.

— Вижу!.. Солнце! Смотри — солнце!

— Восемнадцатый день появляется.

— А почему ты молчал?!

— Не хотел расстраивать. Все начали бы рваться туда, а там…

— А там ничего, только снег… Нет, вон земля появилась — видишь, чуть правее?.. И больше ничего и никого….

— Сейчас кое-кого увидишь. Выстреливай собаку. Чтоб метрах в пятидесяти от входа упала.

— А не дальше? Больше будет шансов спасти, если что…

— Не спасешь. Только отодвинешь смерть на время. На очень короткое.

— Ясно… Там упала?

— Да.

— Смотри, со всех щелей полезли!.. Ой, сколько их! И какие крупные!.. Интересно, чем они питаются?

— Трупами.

— Да, в развалинах еды у них много, а они везде пролезут, на то они и крысы… Странно, как это они до нас еще не добрались?

— Хватает пищи. Но скоро доберутся. И просто так мыс ними не справимся…

— Одни крысы. И больше ничего живого!

— И мы.