Крысиный дьявол

– Может хватит одной крысы? Они же крупные – как кошки!

– Кровь должна попасть в желудок несвернувшаяся. Брать будем из двух крыс одновременно, чтобы быстро натекло необходимое количество... Ты готов?

– Да.

– Начинаем... Осторожней со скальпелем!

– Тупой он какой-то!

– Каким и должен быть... Подержи мензурку, я приготовлю шлангочку.

– Давай... Ох и крикливый у нас пациент! Месяц на свете живет, а орет громче взрослого. И брыкается: голодный, бедняжка!.. А какие ноги у него кривые! Младенцы все такие безобразные?

– Все.

– Странно: из такого уродца вырастет красавец-мужчина... Не пойму, похож он на отца или нет?

– Похож.

– Вы с ним были друзья?

– Да.

– Если б он знал, что ждет его сына!..

– Он знал. Мы вдвоем работали над этой проблемой и принимали решение.

– И обязательно ребенок? Разве нельзя взрослого?

– Нельзя. Срабатывает только на ребенке и только на грудном.

– Жаль!

– Давай мензурку.

– На... Подержать шлангочку? А то еще перекусит.

– У него нет зубов.

– А слезы уже есть... Так скривился – не могу смотреть!

– Кто там тарабанит?

– Она.

– Я же приказал, не выпускать ее из комнаты!

– Что могут поделать двое мужчин с матерью, спасающей своего ребенка?! А остальные все ушли на раскопки.

– Пойди помоги, я сам закончу... Отвели ее?

– Еле справились втроем.

– Что за кровь на лице?

– Поцарапала.

– Не подходи близко, ты не стерилен.

– Какая разница!.. Смотри, затих. И позеленел, как лягушка. Ты помнишь, как выглядели лягушки?

– Смутно.

– Я то же... Он не умрет?.. А если умрет, если ты не прав?

– Значит, погибнем все.

– Ну, как себя чувствует наш пациент?

– Спит.

– Температура упала?

– В пределах нормальной. Дышит ровно и больше не потеет.

– Как он похудел! И личико стало совсем стариковским!

– Потерял полкило.

– Не хотел бы я, чтобы мой сын оказался на его месте.

– Придется.

– Умом понимаю, а сердцем никак не могу согласиться... Она спрашивает, когда можно забрать ребенка?

– Часа через три.

– Его можно кормить грудью? Не окрысинел – не откусит?.. Шучу.

– Можно.

– Если не возражаешь, его отнесу я.

– Да, так будет лучше.

– Прости ее...

– Бог простит.

– Она говорит, что ты сделал это из ревности, потому что ребенок от него, а не от тебя. Над своим ты бы такое не вытворял.

– Над моим делал бы он. А я бы вместо него отдал ей и будущему ребенку свою жизнь.

– Да, страшно все получилось... Ты ее до сих пор любишь?.. И теперь она никогда не будет твоей... Когда повторим процедуру?

– Через две недели.

– Она опять будет драться... Может, снотворное подсыпать?

– Повлияет на молоко. Эксперимент должен быть чистым. Мы не имеем права рисковать.

– Бедный старый добрый пес! Он был единственным развлечением в нашем подземелье. Сам умер или укол ему сделал?

– Укол.

– Правильно. Больно было смотреть, как мучается. Шерсть вся вылезла. Лысый пес. А шею как разнесло! Что у него с шеей?

– Резкое увеличение щитовидной железы. Большую дозу облучения получил.

– Там, на развалинах?.. Да, если бы у нас и был собачий противогаз, все равно нельзя было надеть... И после смерти послужит людям. Расчленять не будем?

– Нет.

– Понимаю, старый друг, больно.

– Не в этом дело. И так... заинтересуются. Бери его, а я ребенка понесу.

– Лучше я ребенка. Я моложе, а ребенок тяжелее собаки... Он не слишком большой для полутора лет?

– Нет, развивается нормально.

– Смотри, как он болтает и улыбается! У-у, зубастый какой! В коня пошел корм. Интересно, о чем он говорит? Может, снимем пока шлем?

– Нет.

– Нет – так нет... Ему не холодно будет в ползунках и рубашонке? Потеплее нельзя одеть?

– Нельзя. Запах тела должен быть сильным, иначе...

– Ясно. А это не слишком опасно, что он так – без защитного костюма?

– Уровень радиации сейчас близок к природному. Да и прогулка продлится недолго, только убедимся – и сразу назад.

– Фу-у, устал с непривычки по этим лестницам.

– Давай я понесу ребенка.

– Ничего, справлюсь. Раньше я часто по ним поднимался.

– Зачем?

– Посмотреть. Знаешь, сидишь в этих мрачных серых стенах, так надоедает. Думаю, пойду хоть гляну на волю.

– И помогало?

– Еще хуже становилось. Вокруг снег и бетонное небо. Взвою волком – и бегом вниз. А потом бросил, чтобы не расстраиваться, месяца три уже не был.

– Напрасно. Небо просветлело.

– Вижу! Солнце! Смотри – солнце!

– Четвертый день появляется.

– А почему ты молчал?!

– Не хотел расстраивать. Все начали бы рваться туда, а там...

– А там только снег. Нет, вон земля появилась – видишь, чуть правее бугорка? И больше ничего и никого.

– Сейчас кое-кто появится. Выбрасывай собаку. Чтобы метрах в пятнадцати от входа упала.

– А не дальше? Больше будет шансов спасти, если что.

– Не спасешь. Только отодвинешь смерть на время. На очень короткое.

– Ясно... Там упала?

– Да.

– Смотри, изо всех щелей полезли! Ой, сколько их! И какие крупные, с нашего пса! Интересно, чем они питаются?

– В развалинах много трупов.

– А они везде пролезут, на то они и крысы. Странно, почему они до сих пор не добрались до нас?

– Хватает пищи. Но скоро доберутся, уже начали забегать в коридоры, особенно в нежилом конце. И просто так мы с ними не справимся.