Крымская война

Полтора века назад разразилась Крымская война, унесшая более полумиллиона человеческих жизней. Солдаты противоборствующих сторон гибли в боях на суше и на море, умирали в лазаретах. Эти ужасающие потери соразмерны с количеством погибших американских солдат на фронтах обеих мировых войн. То была странная война, или, говоря словами Херберта Фишера[1], «схватка, в которую стороны ввязались без всяких к тому оснований и вели ее бездарно, не предвидя трагических последствий, а потому она заслужила нелестное право числиться скорее средневековой, нежели современной войной». Это суждение историка стоит того, чтобы над ним сегодня задуматься.

Теннисон писал:

и тут же спешил прибавить:

Почему же началась эта война? Да и вообще, что побуждает людей к войнам? Почему сражения, военные операции, насильственные действия пронизывают всю историю человечества, выделяются на ее ковре самыми яркими нитями и пятнами?

Ответ заключается в том, что стремление к войне заложено в природе человека и диктует ему, как поступать. В чем тут причина? Объяснений этому множество. Этнолог вам скажет, что подобное свойство связано с «территориальным императивом» животного мира — элементарным стремлением защитить свое местообитание от постороннего вторжения. Человек, объяснит вам этот ученый, несет в себе инстинкт «неуживчивости», приводимый в действие теми же первобытными инстинктами, которые заставляют некоторых животных бодаться, а других — метить свою территорию. Агрессивностью он демонстрирует право собственности.

Социолог найдет объяснение в том, что человек — это не только индивидуум, но и неотъемлемая часть общества (клана, государства, нации) и в таком качестве действует и реагирует по-разному в различных социальных обстоятельствах. Семена войны порождаются общественными структурами. Речь идет не только о внутригосударственных образованиях, но и о международных организациях. В современном мире примерами могут служить конфликтные ситуации с чеченцами в России и тамилами в Шри-Ланке, а также неудачи ООН в терзаемых внутренними распрями африканских странах.

Психолог будет утверждать (и не без оснований), что дело тут в психологической неадекватности национальных лидеров и — добавит он — в искаженном восприятии ими других стран и их руководителей. Для демонстрации первой причины можно назвать таких милых персонажей, как Гитлер, Пол Пот и — ближе к современности — Саддам Хусейн. Во втором случае (искаженного восприятия) уместно упомянуть Георга III и американских колонистов[3] или Наполеона после бегства с острова Эльба.

Так или иначе, но война остается неизменной составляющей истории. Приводящие к войнам причины всегда коренятся либо в конфликтах, связанных с обладанием ресурсами, либо в столкновении идеологий, либо в стремлении к власти, и насильственные действия становятся последним средством для достижения цели, когда интересы сторон противоположны, а притязания велики.

Однако какие факторы приводят непосредственно к взрыву, служат, как говорится, спусковым механизмом? Таким может стать возникшее ощущение слабости своего соседа, или острое чувство несправедливости, или необузданное желание отдельного человека, или некая коллективная позиция, принятая под воздействием высоких нравственных установок. Как показывает история недавнего времени, к превентивному удару могут привести и соображения безопасности. Вот короткое высказывание выдающегося военного теоретика, историка и философа прусского генерала Карла фон Клаузевица (1780–1831): «Война — это насильственное действие, направленное на подчинение противника своей воле». И это действие может порождаться страхом или ненавистью, честолюбием или алчностью, уязвленной гордостью или простым недоразумением, наконец — чувством долга, когда сильный должен протянуть руку помощи слабому. Таким «спусковым механизмом» может стать и фанатичная убежденность в необходимости вести войну «во имя Всемогущего Бога».

Так что в причинах для войн никогда не было недостатка.