Крылья Тура

Вот уже пять дней я лежу в госпитале. Ну, как лежу. И хожу уже понемножку. Точнее – ползаю по стеночке, но с трудом. Нога, зараза этакая, никак не хочет заживать. Здорово врачи ее распахали. Было, значит, для чего. Почти полтора десятка осколков от снаряда авиапушки «мессера» извлекли. Это еще Виктор получил, когда вел бой с этим асом… как его… фон Леевитц, что ли? Снаряд ударил по кабине слева, ниже пояса, по касательной. Осколки пошли мелкой дробью, но, к счастью, лишь прошили мякоть бедра снизу – от кармана летного комбинезона (еще тепло было, даже жарко – сентябрь все же, вот я и был в одном комбинезоне) почти до колена. Парочку более-менее крупных осколков хирург потом мне презентовал. На одном даже краска осталась. Теперь лежат в пустом спичечном коробке у меня на тумбочке. На память…

Память… И так не забуду. Как глаза закрою, так этот бой и встает передо мной, во всех деталях и ракурсах. Сколько там – четыре раза немец меня убивал, что ли? Пока сам в плен не попал, к слову. Я-то помню последние две попытки. Первых не помню – как появлюсь в сознании Виктора – так и пуля в голову. Да и последние два – то же самое. Жуть, как вспомню кровавую струю изо рта, да еще с выбитыми пулей зубами – бр-р-р! Аж ноги слабеют, честное слово. И тошнота подкатывает к горлу. Тьфу! Вспоминать не хочу. А вы говорите – память! Да я этого никогда не забуду и этим асам люфтваффе еще долго вспоминать буду. Пока до Берлина не дойдем, и еще маленько. Если я только дойду…

Хотя – если решил, то дойду. Обязательно дойду. В Сталинград же я попал. Спросите, почему Сталинград? Да очень просто – просто сейчас, где-то на той стороне Волги, воюет мой дед, лейтенант, командир минометного взвода, если я правильно помню его рассказы. И мой отец, сегодняшний четырнадцатилетний мальчишка, очень скоро убежит из дома, чтобы защищать Сталинград от врага. И ведь доберется до города, прохиндей мелкий, и даже прибьется к какой-то части. Слава богу, наверное, Перуну, его быстренько Особый отдел выудит и домой отправит. Но один сувенир – малюсенький дамский «маузер», калибра 6,35, если я не ошибаюсь, отец домой притащит. Я этим «маузером» еще маленьким играл, помню. Кобура еще такая крохотная, аккуратная, в ней шомпол и кармашек с запасной обоймой. Куда только делся потом этот пистолетик? Не знаю. Выбросил отец его, скорее всего. Так что связан я с этим городом и этим годом, связан, что и говорить… Делами деда и отца, и даже настоящим материальным якорем – этим самым пистолетиком. И не мог я куда-то еще уходить, не мог. Здесь мое место, раз уж и дед, и отец здесь воевали и были.

Да-а, так вот, этот бой… Мой первый и единственный пока бой. Позорище это, а не бой. Почему я решил, что раз не первый год играю в самый знаменитый российский авиасимулятор, созданный на основе реальных кампаний Второй мировой войны, то смогу участвовать в настоящих воздушных боях? Глупость это и раздутое самомнение, и ничего больше. Настоящая война отличается от любой самой реалистичной компьютерной игры, как… как… Даже не знаю, как и сказать. Вот ведь участие в компьютерных автогонках вас Шумахером не сделает? Не так ли? И на трек вы в стремительном болиде не выйдите? Да и кто вас туда пустит… А меня вот пустили. Да я, честно говоря, никого и не спрашивал. Сам решил, и сам все сделал. Вот и сам получил по самое «не могу и не хочу». Хорошо, что жив остался. И то – все это благодаря регистраторам. Точнее, благодаря тому, что у меня было несколько попыток выйти из боя живым. А то лежал бы я на земле после самого первого раза кучкой хорошо прожаренного шашлыка, нафаршированного свинцом, и все тут…