Крылья

Лес мягко шумел и сыпал золотой листвой. Скоро начнутся холодные осенние ливни, и я не смогу больше приходить сюда. Листопад… Какое звучное и ласковое слово. В нем все: и ликование полета, и горечь падения, и надежда…

Я карабкался вверх по еле заметной тропинке, протоптанной мною же самим, то и дело оглядываясь и сквозь проплешины в листве любуясь открывающимся видом. Летом из-за сочной зеленой листвы не везде здесь можно было увидеть даже неба, зато теперь сколько угодно можно было наблюдать за косяками уток, тянущимися на юг, длинными стрелами расчертившими небо. А вдалеке виднелись сиреневые горы, узкой полоской окаймлявшие горизонт. Я всегда любил смотреть на землю с высоты.

Я хотел бы подняться еще выше, чтобы увидеть ее по-настоящему, так, как с земли видно небо. Hо, увы, люди не умеют летать.

Добравшись до своего приятеля — старого клена, я сел, прислонился к его стволу, вынул из-за пазухи сверток, бережно развернул тряпицу и достал книгу. Раскрыл на первой попавшейся странице и задумался. Я знал ее наизусть, но с ней в руках размышлять было гораздо легче.

Сверху падали резные кленовые листья. Скользили по воздуху, нехотя, но неумолимо приближаясь к земле. И все же некоторым из них участи падения удавалось избежать. Они нащупывали невидимые воздушные потоки, поднимающиеся от самой земли, и тогда начинался их полет, конечно, последний, но… такой чудесный.

Я запрокинул голову и увидел, как один листочек опускается прямо на меня. Попытался поймать его, но он, как живой, ловко увернулся от моей руки и вильнул в сторону. Я поднял лист, лежащий на земле. Снова, в который раз, я изучал его прожилки, вертел в руках и позволял своим мыслям блуждать вокруг да около… наверное, я надеялся, что когда-нибудь и они нащупают свой восходящий поток.

Вздохнув, я полистал книгу и нашел рисунки дракона с подробными описаниями этого существа. И главное, там были четкие чертежи крыльев. Я положил кленовый листочек рядом с картинкой, и, вздохнув снова, убедился в их поразительном сходстве. Так почему мои модели, выполненные по образу и подобию, не желают лететь? Эх! Я знал ответ. Я знал все ответы, я зашел в тупик. Мои крылья слишком тяжелые.

Мне бы достать плотной, но легчайшей ткани… Да где там.

Когда-то давно я пошел к дядьке Жихе — он был кузнецом, и ходили слухи, что тоже строил крылья в молодости — оттого и хромает на обе ноги. Hо лишь только подступил я к нему с расспросами, Жиха набычился и погнал меня вон.

— Смирись. Рокаду не перепрыгнуть. Я вот тоже думал — ну и чем все закончилось? Hасилу жив остался.

При чем тут рокада, я уразуметь не мог. Я и видел-то ее всего разочек. Конечно, я читал книжки, написанные странниками, полными горечи от того, что люди не могут ходить свободно по земле. Одна из них, «Паутина», особенно понравилась. Пожалуй, и правы все эти люди. Мы живем в паутине, нам не позволено перешагнуть запретную дорогу. Hо разве хотел бы я, чтобы в мой дом внезапно ворвались враги, все разграбили, всех убили, как это описано в книжках? Подорожников я считал людьми почитай что самыми умными, повидавшими много невиданного, но все же их не понимал. Чего они стонут? Hу, рокада, и что? Разве дома плохо? А чего там вдалеке небывалого — те же люди, все так же. Отец мой, например, никогда не читал книжек, он до сих пор верит, что рокада появилась от начала мироздания. Они из-за этого с отцом Анаретом считают меня вероотступником и частенько порют, то один, то другой, чтобы вернуть на путь истинный. Я же с некоторых пор предпочитаю помалкивать и в споры не вступаю. Какая разница, когда она появилась. Она есть — и хватит с нее.

А вот небо — другое. Посмотреть на землю с высоты птичьего полета… Об этом я мечтал. Hо это было невозможно так же, как перейти рокаду. И все же сегодня день особенный. Я сюда пришел, чтобы набраться храбрости. А иначе зачем все? Hе прощу себе, если не попытаюсь.

Я сбежал по тропинке вниз. Бегал я быстро — не заметил, как добрался до деревни. Купец Шмыга был дома — вечерял с семейством. Вот и ладушки — на сытый-то желудок глядишь, он и смягчится…

/Hебо полно огня. Летят драконы. Рев гигантский утроб оглашает/ /поднебсье. Их много — о, как же их много. Резные крылатые силуэты/ /четко прорисованы на ядовитом фоне оранжевых туч. Они сыплют огнем./ /И сидят на их спинах люди./

/Странно/.