Крылья из огня и тени

Ava Reed

Fl"ugel aus Feuer und Finsternis

(Ashes and Souls)

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Некоторые вещи лежат по ту сторону понимания. В них нельзя поверить, пока не переживешь, не ощутишь на собственном опыте.

Именно через это сейчас проходила Мила. Она знала, что не такая, как все. Она знала про свою инаковость, про свое проклятье, но никогда и представить себе не могла, как плохо все обстоит на самом деле – или как плохо все еще может обернуться.

Теперь она жалела, что искала ответ недостаточно упорно, пока ее мама еще была жива. Быть может, тогда она давно уже избавилась бы от этого проклятья…

Ложь. Это была ложь. Пустые мечтания. Она пыталась убедить себя в этом, но по-прежнему была уверена, что на самом деле этого никогда бы не произошло.

В конце концов, ничто из этого уже не имело значения – никакое «когда», никакое «если», никакое «бы», никакое «могла» ничего бы для него уже не изменило.

Мила оказалась в плену, привязанная к стулу в неизвестной ей комнате, из которой она не могла выйти. Она была измотана, и только боль не давала ей заснуть. Она повисла на своих путах, изо всех сил пытаясь сдержать рыдания. Хотя Ролана и Керима не было здесь и они на какое-то время оставили ее с Райей в покое, она не хотела доставлять им удовольствие, так открыто демонстрируя свою слабость. Нет, она не выдаст своего отчаяния, своего страха, своих слез. Еще нет… пока еще нет.

Даже если ей будет очень трудно.

«Ашер», – подумала она, и его имя едва не сорвалось с ее потрескавшихся губ. Мила слышала его слова – в своих мыслях. Тихие. Мягкие и одновременно убедительные. Они действительно прозвучали – в этом она была уверена. Хотя до этого она не пыталась целенаправленно отправить ему мысленный вопрос, не пыталась применить свою силу. Как это возможно? Мила не знала. Есть вещи, которые невозможно осмыслить в одночасье. Для того, что жило в ней – для ее проклятья, ее таланта, – не существовало инструкции по применению. Она пока что даже не подобрала для него подходящего имени, которое могло бы его описать, потому что чем больше Мила узнавала, тем меньше понимала. Звучит безумно, но это именно так. Чем сильнее Мила чувствовала свою силу, тем меньше она понимала, кто она такая на самом деле и что таится в ней. Границы, благодаря которым ее жизнь еще сохраняла какую-то форму, искажались и размывались, с каждой секундой расплываясь все больше.

«Ашер, где ты?» Снова и снова она мысленно повторяла это предложение, отправляя его в никуда.

Безответно. Ни единого звука. Только эхо слов, которые он произнес тогда: «Я с тобой. Держись».

Прозвучали ли они на самом деле? Или это тоже самообман? Ложь? Кроме этих слов, ей больше не за что было зацепиться.

Она сердито фыркнула, но получился скорее хрип.

Похищенная. Беспомощная. Раненая. Униженная – она ненавидела это ощущение и не хотела покоряться ему. И все-таки каждому, кто способен быть сильным, позволено иногда быть и слабым. Она понимала, что не должна этого стыдиться, но ничего не могла с собой поделать.