Крылья Дедала

Почему мне припомнились сейчас эти стихи?

Может, потому, что непривычно тихо, неспешно плывет над морем Сережин цикложир «Лодыгин-2»? После стремительных водородолетов скорость у него черепашья — сто пятьдесят километров в час. Да еще встречный поток воздуха с юга… Если смотреть на морские волны, кажется: вовсе висим на месте.

Но что поделаешь с моим Сережей! Заладил: «Надо так жить, чтоб чувствовать: позади — вечность, впереди — вечность. А в спешке прошлого века человечество утратило это чувство».

Мы, земляне XXI века, восстанавливаем его в себе неспешным ритмом жизни, народными спокойными песнями, тихоходным транспортом…

«Жизнь медленная шла…» — в неторопливом полете вспоминаются эти строки. «Вздыхал о чем-то я. Чего-то было жалко. Какою-то мечтой пылала голова…» Как дальше? Забыла. Всегда брала с собой на «Икарии» томик Блока, а тут, узнав, что по решению Сергея впервые буду участвовать в них не как дельтапланерист, а в качестве переводчицы, пришла в такое смятение, что забыла любимую книгу.

«О чем-то…» «Чего-то…» «Какой-то…» Все так неопределенно и так ясно! Жаль, что нельзя поговорить об этом с капитаном корабля: Сережа настоял на том, чтобы в полете я не отвлекала его. Искоса поглядываю на его профиль: губы, обрамленные русой бородкой, сжаты, светлая прядка прилипла ко лбу. Поправить бы, так ведь рассердится. Вздыхаю, и снова взгляд ползет вниз, к ярко-зеленому, как изумруд, морю.

Почему он не хочет, чтобы я летела на дельтаплане в этот раз? Потому что не летит рядом, как раньше? Включен в состав жюри «Икарии-2050». Боится за меня? Ну что со мной случится? Дельтапланы надежны, воздушная струя веками, нет, тысячелетиями несется весной с юга на север, через Крит к Малой Азии, и полет в ней — одна радость. Да и морские суда страхуют на всем пути.

«Просто он боится соскучиться без меня», — решаю я и снова взглядываю на этого деспота.

— Конечно, заскучаю, — ворчит он. — А волосы со лба убери, разрешаю.

— Нет, ты невозможный человек! — кричу я. — Ты читаешь мои мысли. Это нескромно!

— Глупая! — терпеливо разъясняет он. — Я не читаю твои мысли, а просто угадываю, предполагаю, о чем ты можешь думать. А теперь молчок. Впереди Икарий.

— А я хочу облететь весь остров по кругу, — продолжаю я разговор мысленно, исподтишка поглядывая на Сережу: угадал ли мое желание?

Цикложир действительно делает разворот и плывет по кругу. Готовый к встрече икаров, остров так украшен транспарантами, реющими флагами, мигающими рекламами, что с высоты нашего полета кажется пветомузыкальным фонтаном. И музыка есть — рокот моря.

А где же памятник Икару? Сергей снижает машину, и я вижу… На поломанных мраморных крыльях безжизненное тело мальчика, и только голова силится приподняться. Взгляд — удивленный, растерянный — устремлен ввысь, к солнцу.

На Крите Икар не такой. Сережа угадывает мое желание поскорее попасть на Крит и разворачивает машину навстречу могучему воздушному потоку.

С незапамятных времен этим потоком пользовались перелетные птицы, возвращаясь домой, на Север. Потом о потоке догадался Икар. Вернее, его отец, изобретатель. Этот воздушный поток помог им бежать из неволи. И только через четыре тысячи лет догадались использовать его могучие силы мы, дельтапланеристы.

Зная историю, согласишься с Сергеем: позади у нас — вечность, впереди — вечность. И надо жить так, чтобы никогда не забывать об этом.

Ловлю благодарный взгляд Сергея. Опять прочел мысли? С деланным вниманием оглядываю знакомую кабину: экран, показывающий положение машины в воздухе, несколько приборов. Наверное, не таким представлял свое «воздушное судно вертикального взлета» его творец — Александр Лодыгин, создатель электролампочки. Должно оно было работать на электродвигателях. А Сергей придумал оригинальные экономичные аккумуляторы. И цикложиры «Лодыгин-1», а потом и «Лодыгин-2» поднялись в воздух — бесшумные и величественные.

Над смотровым окном висит мое фото. Глаза вытаращены — удивляюсь чему-то. Веснушки на вздернутом носу. Такой я была в день знакомства с Сергеем, после первого полета с Ай-Петри. А удивилась тому, что встретил меня внизу, в Мисхоре… только что проводивший в полет инструктор! Оказалось, он обогнал меня на какой-то странной машине — цикложире. С тех пор мы вместе.

Вот и Крит — гряда синих гор среди голубого моря. Первое, что видишь, — памятник на скале. Статный юноша с крыльями за спиной занес ногу над бездной. Еще шаг — и поплывет по воздуху человек-птица.