Крыло. Книга 2

«Пока к долине я свергался темной,

Какой-то муж явился предо мной,

От долгого безмолвья словно томный.

Его узрев среди пустыни той:

«Спаси, — воззвал я голосом унылым, —

Будь призрак ты, будь человек живой!»

Он отвечал: «Не человек; я был им;

Я от ломбардцев низвожу мой род,

И Мантуя была их краем милым.

Рождён sub Julio, хоть в поздний год,

Я в Риме жил под Августовой сенью,

Когда ещё кумиры чтил народ.

Я был поэт и вверил песнопенью,

Как сын Анхиза отплыл на закат

От гордой Трои, преданной сожженью.

Но что же к муке ты спешишь назад?

Что не восходишь к выси озарённой,

Началу и причине всех отрад?»

«Божественная комедия», Ад, Песнь Первая 61-78, Данте Алигьери

«Белая тьма созидает предметы

И обольщает меня.

Жадно ищу я душою просветы

В область нетленного дня.

Кто же внесёт в заточенье земное

Светоч, пугающий тьму?

Скоро ль бессмертное, сердцу родное

В свете его я пойму?

Или навек нерушима преграда

Белой, обманчивой тьмы,

И бесконечно томиться мне надо,

И не уйти из тюрьмы?»

Фёдор Сологуб

Резкий и хорошо поставленный удар кулака грозит моей челюсти массой болезненных впечатлений. Однако я сдвигаюсь корпусом, пропуская удар мимо, лишь песок мнётся под босыми ногами. Сближаясь с соперником, выстреливаю своим коленом ему в солнечное сплетение. Пожалуй, мой удар даже взрослого мужчину заставил бы согнуться пополам, но не в этот раз, к сожалению. Отпрыгиваю назад, уклоняясь от ответного удара. Мой соперник лишь чуть поморщился, да парой вдохов и выдохов восстановил сбитое дыхание. Это всё, чего я достиг — сбитое дыхание.

Минакуро Серж, одарённый, третий сын в правящей семье рода Минакуро. Заноза в заднице. Тренируется всю свою жизнь и умеет использовать магию для рукопашного боя, усиливая тело и защищаясь от ударов. Умеет делать то, что не умею я. Поэтому у меня нет никаких даже самых призрачных шансов в нашем тренировочном поединке.

Он приблизился, выполняя отлично отработанную связку ударов. Ноги, руки, колени, локти, всё это парень задействовал. Действовал стремительно и умело. Пару ударов я блокировал, три отвёл, а затем разорвал дистанцию, и Серж до меня не доставал.

Конечно, имей я серьёзные намерения его убить, способ нашёл бы. Арбалетный болт вполне справился с задачей умерщвления не просто одарённого, а целого рыцаря, тренирующегося и нарабатывающего опыт десятками лет. Пистолет тоже вполне справился с подобной задачей. Впрочем, подобных намерений в отношении Сержа у меня не было, так что кровожадные порывы остались лишь тенью в мыслях.

Мы снова сблизились. Я уклонился от пары ударов и захвата, после чего атаковал сам. Он пропустил удар по лицу. Мой кулак врезался ему прямо в челюсть. Парень уже привык, что я не могу пробить его защиту. А ещё он немного замедлялся после каждого моего удачного удара. Не знаю, пересиливал боль, или что-то ещё, но тенденцию я отметил. И воспользовался. На этот раз замешкавшийся парень в дополнение к удару в челюсть получил удар локтем в нос. Брызнула кровь, вызывая у меня удовлетворённую ухмылку.

Я не мог отказаться от спаррингов. Формально имел право, но только формально. И я всегда проигрывал.

Стерев ладонью кровь, Серж нахмурился и пошёл на меня уже всерьёз. Исход был предсказуем. Он был быстрее и сильнее, а я не мог использовать грязные приёмы, потому что рядом стоял инструктор, старый Минакуро, даже не назвавший мне своего имени. Старик велел обращаться к себе «инструктор» и никак иначе.

Я шлёпнулся спиной на арену, но всё же нашёл в себе силы дёрнуться всем телом в сторону, не дав Сержу опустить мне на грудь свою ногу. Ступня врезалась в мягкий песок, а я попытался выполнить захват и уронить его. Удар под колено заставил Сержа упасть на одну ногу. А затем я захватил его шею ногами и, используя собственное тело в качестве груза, бросил лицом в песок.

Бедро пробивает болью. Не выбираясь из захвата, Серж бьёт сначала туда, где ещё не до конца зажила рана от ножа Геральта, а затем добавляет удар под ребро. Всё.

— Достаточно! — останавливает бой инструктор.