Крылатая тварь

В небесах над побережьем Западного океана пылал багровый огонь; закат брызнул свои кровавые краски и в морскую синеву, объял горизонт пламенными крыльями, поджидая, когда солнце уйдет на покой, спрячется за темным плащом ночи. Но день еще не угас, и тихие воды небольшой бухточки алели в солнечных лучах, отражая зарево заката. Бухту, окруженную песчаным пляжем, пересекал баркас. Когда киль его коснулся дна, гребцы попрыгали в воду и оттащили суденышко подальше на берег, к густым зарослям, чтобы начинающийся прилив не унес их посудину обратно в море.

Ласковые прибрежные волны касались босых ступней мореходов; лишь немногие из них щеголяли в высоких, достигавших колена, кожаных сапогах. Зато у всех был обернут вокруг талии цветной шарф, а за ним торчали кинжалы, кривые сабли или длинные палаши. Экипаж суденышка представлял собой разнородную и красочную картину; большая часть команды происходила из Аргоса, но среди этих приземистых крепких парней с каштановыми волосами попадались и зингарцы — высокие стройные брюнеты, а также люди из Шема — коренастые, широкоплечие, с крючковатыми носами, до глаз заросшие курчавыми черными бородами. Не было сомнения, что эти люди — пираты, члены многочисленного братства авантюристов и искателей добычи, бороздивших воды Западного Океана.

Среди них выделялся своим видом единственный стигиец — очень высокий, худой, с наголо обритым черепом сверкающими, как жесткие черные агаты, глазами. Одет он был в короткую тунику и сандалии с ремешками. Товарищи звали его Мена–колдун; он был полукровкой, рожденным вне брака. Сын шемитского жреца и женщины из стигийского города Кеми.

Подтащив баркас к зарослям, мореходы постарались, как можно тщательнее замаскировать свое судно. Командовал ими широкоплечий человек гигантского роста с закаленной жарким солнцем и выдубленной солеными ветрами бронзовой кожей. Его лицо было покрыто шрамами в отличие от большинства остальных пиратов, гладко брито; на плечи спадала тяжелая грива спутанных черных волос, из–под густых темных бровей холодным блеском сверкали глаза цвета сапфира. На боку великана висел изогнутый меч, за пояс был заткнут длинный кинжал. Родом он был из далекой горной страны Киммерии, звали его Конаном.

Вслед за первым к песчаному берегу залива пристал еще один баркас. В некотором отдалении, не заходя в бухту, покачивалось на волнах судно гораздо больших размеров — пиратский парусник «Ястреб». Матросы потащили второй баркас к тем же зарослям. Его командир подошел к Конану, который внимательно наблюдал, как его люди прикрывают борта огромными пальмовыми листьями, дабы оградить баркасы от постороннего любопытного взора. Этот человек был зингарцем — смуглым, с орлиным носом, тонким и выступающим вперед острым подбородком, украшенным небольшой темной бородкой. Капитан Гонзаго был из самых удачливых и жестоких барахских корсаров. Конан уже около месяца служил у него в качестве первого помощника

— Поторопи своих парней, — обратился к нему Гонзаго. — А потом собери их и иди следом за мной.

Конан кивнул в знак согласия и уже открыл, было, чтобы рявкнуть на суетящихся у баркасов людей, как вдруг кто–то осторожно потянул его за рукав. Опершись, он увидел, что за его спиной стоит стигиец Мена.

— В чем дело? — недовольно спросил Конан.

Северянин вообще с недоверием относился к стигийцам, а особенно не любил всяческих магов, чародеев и колдунов.

— Опасность, — еле слышно выговорил Мена. — Здесь в воздухе витает запах смерти.

— Держал бы ты лучше язык за зубами, — с неприязнью процедил варвар.

Он прекрасно знал, каким суеверным и плохо управляемым народцем были барахские пираты, как эти отчаянные храбрецы могли переполошиться от какого–нибудь неосторожно оброненного слова. Конан возражал против того, чтоб в экипаже остался стигиец — колдун он там или нет, а лучше держаться от таких людей подальше; однако капитан Гонзаго, видно, придерживался на этот счет другого мнения и к словам киммерийца не прислушался.

— Ну, скоро вы там? — зарычал подошедший к ним Гонзаго. — Ты что, не видишь, что через час стемнеет, а нам еще нужно успеть пробраться через весь остров к башне! Пройти по этим богами проклятым джунглям! Я же ясно сказал: подгони своих бездельников, а не то…

Киммериец счел нужным рассказать капитану о предчувствиях Мены. Гонзаго несколько притих и окинул стигийца внимательным взором.

— С чего ты взял, что здесь витает смерть? И какая? Кто может погибнуть и от чего? Выражайся яснее, приятель!

Мена лишь с сожалением покачал головой.

— Я кожей чувствую опасность, капитан, но ничего больше сказать не могу. И еще — очутившись здесь, я понял, что мы зря забрались на этот остров. Сиптах слишком могущественный чародей; похоже, я не сумею противостоять его колдовству.